Чтение онлайн

Одно из последних писем Смита касается детей другого умершего друга — эдинбургского хирурга Каллена: он просит герцога Баклю принять участие в их судьбе.

Круг друзей сужается. Умерли Кеймс, Стрэхен, Каллен. Уже нет в живых доктора Джонсона и Гаррика…

Зимой 1786/87 года Смит стал совсем плох. Он страдал хроническим расстройством кишечника, которое обострялось воспалением в области мочевого пузыря и геморроем. Всю зиму Смит почти не выходил из дому и принимал только близких друзей. Между прочим, по этой причине не состоялось знакомство Смита с Робертом Бернсом, который жил в это время в Эдинбурге и имел рекомендательное письмо к нему.

Измученный недугами, страшно исхудалый, он поехал в апреле 1787 года в Лондон. Глядя на себя в зеркало или надевая одежду, ставшую непомерно широкой, он вспоминал встречу с Юмом в Морпете и семь стоунов веса, которых тот недосчитывался. Смит предпочитал не взвешиваться и не знать, сколько стоунов он потерял.

Королем лондонских хирургов был его старый знакомый шотландец Хантер. Смит верил ему и не ошибся. После небольшой операции ему стало лучше. Хантер уверял с неизменной веселой улыбкой, что у него в запасе немало лет жизни. Этому очень хотелось верить.

Действительно, силы возвращались.

Все лето и осень он провел в Лондоне и в домах некоторых «сильных мира сего» за городом. Его известность была велика, вместе с Гиббоном он считался самым крупным из живущих писателей Британии.

В его скромную квартиру, к удивлению хозяйки и соседей, приезжали министры и иностранные дипломаты, курьеры и посыльные в ливреях приносили пакеты с большими печатями.

Его представили Питту. Они заочно были высокого мнения друг о друге и понравились при личном знакомстве. Премьер-министр дал указание допускать Смита к любым государственным делам. Он кое-что делал в качестве неофициального советника по экономическим вопросам.

В Эдинбург он вернулся поздоровевшим и ободренным. 27 февраля 1788 года Робертсон пишет в Лондон Гиббону: «Здоровье нашего друга Смита, которого мы очень опасались потерять, почти полностью восстановилось».

Он вновь начал ходить на службу, занялся подготовкой нового издания «Теории нравственных чувств». Съездил в Глазго: университет избрал своего самого знаменитого питомца почетным ректором. Этот пост обновлялся каждый год; Смит, как и Берк, занимал его два года подряд.

Летом 1789 года один молодой лондонец, оставивший подробный журнал своего пребывания в Шотландии, нашел его бодрым, разговорчивым и гостеприимным. Правда, на заседании Эдинбургского королевского общества, где читал доклад экономист и агроном Джемс Андерсон, Смит заснул, но у себя дома он вовсе не казался слабым и больным стариком.

Смит жил один в пустоватой квартире, среди своих книг, но на одиночество не жаловался. Беседа его за завтраком, который состоял из одной земляники и молока, была разнообразна и содержательна. Он вспомнил свое первое путешествие в Англию пятьдесят лет назад верхом на лошади; теперь в почтовой карете от Лондона до Эдинбурга можно было доехать за четверо суток. Прогресс, прогресс…

Смит сказал, что ему надоел старый город с его огромными домами и вонью и он подумывает о переселении. Он даже выбрал себе место в новом городе, недалеко от дома, где жил Юм.

Гость посмотрел на него с сомнением, но Смит этого не заметил.

Зимой ему опять стало хуже, и весна не принесла облегчения. В июне и ему самому и окружающим стало ясно, что конец недалек.

В это время эдинбургский типограф Смелли писал:

«Бедный Смит! Мы скоро должны потерять его, и в момент его кончины сожмутся болью сердца тысяч людей. Силы мистера Смита убывают, и я боюсь, что усилия, которые он иногда делает, чтобы угодить своим друзьям, не полезны ему. Его разум и чувства ясны и отчетливы. Он стремится быть бодрым, но природа всесильна. Телом он чрезвычайно исхудал, а желудок его не принимает достаточно пищи. Но, как подобает мужчине, он полностью сохраняет терпение и самообладание».

Смит не пытался сравняться с античными философами и не устраивал, подобно Юму, прощального пира.

Однако за несколько дней до смерти он посидел некоторое время с друзьями за столом, но с помощью слуги рано перебрался в спальню. Блэк, Хаттон, Макензи, Стюарт, оставшись в гостиной, говорили вполголоса…

Утром в субботу 17 июля 1790 года слуга Смита прибежал к доктору Блэку с известием, что хозяин умирает. Когда Блэк вошел в спальню, Смит был мертв.

Бывают люди, которых смерть и в 80 лет отрывает от очередной работы. Говорят, Иван Петрович Павлов, умирая, посадил у своей постели ассистента и диктовал ему записи своих ощущений. Это была его последняя работа.

Но люди и смерти бывают разные.

Подлинное дело Адама Смита было завершено. Конечно, не в том смысле, что к созданной им научной системе ничего нельзя было добавить. В таком смысле никакое дело, а особенно научное, не может быть завершено. Но он личноничего существенного добавить к ней не мог, проживи он еще хоть 20 лет. Думается, что в какой-то мере он это сознавал и сам.

Тем не менее в том, что написано Смитом в последние годы, много интересного.

Вскоре после окончания войны с Соединенными Штатами он писал в одном из писем: «Я мало беспокоюсь о нашей торговле с Америкой. Путем создания равных условий в торговле для всех наций мы должны скоро развернуть с соседними странами Европы торговлю, гораздо более выгодную, чем со столь отдаленной страной, как Америка».

Он говорил: английские промышленники и купцы жалуются, что высокая заработная плата английских рабочих делает их товары мало конкурентоспособными за границей; другие страны теснят Англию на рынках. Но почему, язвительно спрашивал Смит, вы всегда кричите о высокой заработной плате и неизменно забываете о своих высоких прибылях?

До странности актуально звучит это в Англии наших дней!

Смит, разумеется, не собирался пророчествовать, и менее всего на 200 лет вперед.

Любопытно, что в тех случаях, где он пытался слегка пророчествовать, он иногда ошибался. Но сами ошибки его были интересны и оригинальны.

К третьему изданию «Богатства народов» Смит написал в 1783 году большое дополнение о привилегированных компаниях, главным образом об Ост-Индской компании. Но в заключение он, со своей обычной, профессорской категоричностью и четкостью высказал соображения о судьбах акционерных обществвообще.

Надо помнить, что историческое развитие капитализма в последующие два столетия неотделимо от акционерных обществ и акционерной формы собственности. Примерно через 80 лет Маркс писал, что мир до сих пор оставался бы без железных дорог, если бы капиталы, отдельных капиталистов не были собраны воедино акционерными обществами. Концентрация производства, современные крупные предприятия были бы невозможны без них. Тресты и концерны, которые начали возникать в конце прошлого века и теперь господствуют в промышленности главных капиталистических стран, выросли из акционерных обществ.