Чтение онлайн

Не иначе Мещерский постарался. А может, и сам старший Морозов.

— Поздравляю, господин курсант. — Елизавета приколола медаль к моей груди и едва слышно добавила: — Благодарю вас, Владимир. Я обязана вам честью и даже самой жизнью. Можете не сомневаться — моя милость не ограничится этой наградой.

— Служу отечеству! — Я чуть склонил голову. — Без друзей я бы не справился.

— И мне будет приятно, если вы все ненадолго задержитесь во дворце, — улыбнулась Елизавета. — До обеда еще далеко, но я велю подать в гостиную чай и…

— Боюсь, это невозможно, ваше высочество. — Морозов, до этого стоявший молчаливой статуей, раздвинул плечами остальных гостей и приблизился. — У нас назначена встреча через час, а к ней следует подготовиться.

Такой вот ненавязчивый намек, что аудиенцию и сам церемониал награждения пора заканчивать. И заодно на то, кто тут на самом деле хозяин. Теоретически, Елизавета могла отказаться, потребовать перенести встречу… но только теоретически. Ее глаза потухли, а уголки рта скорбно опустились, и я вдруг почувствовал острое желание стукнуть по сиятельной лысине чем-нибудь тяжелым.

Разумовский едва слышно вздохнул и взглядом указал на выход — даже не стал командовать положенные в таком случае «вольно» и «разойдись». Остальные гости тоже вдруг вспомнили, что у них есть какие-то срочные дела за пределами гостиной. Единственным, кто мог поставить Морозова на место, был я…

Лет этак одиннадцать назад — но теперь мне оставалось только пообещать себе снова дослужиться до главы Совета и показать старику, где зимуют членистоногие. И двинуться к дверям, на всякий случай козырнув куда-то в пространство. Соседи по блоку уже ушли вперед следом за Разумовским, радостно разглядывая медали друг на друге, а я чуть задержался — дождаться Олю, которая о чем-то шушукалась с Елизаветой.

Со злополучного бала мы так и не виделись — в Корпусе резко повысили бдительность, и сбежать в город даже проторенными тропами теперь было непросто. Да и переписка стала совсем уж нерегулярной и какой-то… какой-то полуофициальной, деловой. Я и раньше не злоупотреблял скобочками, смайликами и прочей милой дребеденью, а теперь они почти исчезли даже из Олиных сообщений. Вместе с селфи, которые хоть как-то скрашивали тягучий курсантский быт.

Черт, да я обрадовался бы и обычному человеческому «скучаю»!

Хотя скучать ей наверняка не приходилось.

— Значит, титулярный советник? — поинтересовался я, когда мы через галерею вышли обратно к аванзалу и парадной лестнице. — И по какому же ведомству?

— А это имеет значение? — Оля улыбнулась и взяла меня под руку. — Должны же у девушки оставаться хоть какие-то секреты.

— Может быть. Интересно, что еще я о тебе не знаю?

— Какая разница, моряк? — Оля скользнула ладонью по кителю и вдруг легонько ущипнула меня чуть пониже спины. — Много будешь знать — скоро состаришься.

— Оу! — усмехнулся я. — У кого-то игривое настроение?

— Ты даже не представляешь насколько. Кстати, я знаю тут пару укромных местечек, куда обычно не заглядывает прислуга… Но туда мы, к сожалению, пойдем в другой раз. — Оля вытянула руку, указывая вперед и вниз. — Не стоит заставлять дедушку ждать.

Знакомую фигуру в зале с колоннами я заметил, как только мы свернули на нижний пролет — но и не предполагал, что его сиятельство пожаловал в Зимний не повидать внучку, а именно по мою душу.

— К тебе, к тебе, — улыбнулась Оля. — А вот я в этой беседе, полагаю, лишняя.

— Доброго дня, Владимир Федорович. — Мещерский отлип от колонны и даже сделал несколько шагов навстречу. — Рад видеть вас в добром здравии. Для меня честь поздравить вас с наградой. Первой, если я не ошибаюсь — однако наверняка далеко не последней.

— Благодарю, ваше сиятельство. — Я чуть склонил голову и кончиками пальцев коснулся золоченого креста на груди. — В каком-то смысле я обязан этой медалью вам.

Фраза благодарности была лишь проявлением учтивости. Я действительно и не думал вкладывать в слова хоть какой-то особый, второй смысл… И только сейчас сообразил, насколько неоднозначными они получились.

А Мещерский — как и положено аристократу, привыкшему искать во всем двойное дно — углядел в этом весьма непрозрачный намек.

— Поверьте, друг мой, у меня и в мыслях не было подвергать вас опасности, — вздохнул он. — Если бы я знал, чем все закончится…

— То наверняка поступили бы точно так же, разве нет? — Я пожал плечами. — В конце концов, я оказался в нужном месте и в нужное время. Ее высочество жива и здорова. А значит, хотя бы что-то мы с вами сделали правильно.

— Приятно понимать, что вы видите все именно так, Владимир Федорович, — улыбнулся Мещерский. — Другой на вашем месте, пожалуй, заподозрил бы некий тайный замысел.

Тайный замысел наверняка имелся. Иначе старик вряд ли так спокойно бы смотрел на связь внучки с нетитулованным и небогатым по столичным меркам дворянином из Ставропольской губернии. Но после моих подвигов на балу я наверняка все же приподнялся в его глазах. От пешки до… нет, не тяжелой фигуры, конечно же. Скорее легкой — офицера. Или коня.

Первый вариант мне нравился больше, но до него мне еще только предстояло дослужиться — и в прямом, и в переносном смысле.

— Впрочем, не будем о грустном, — снова заговорил Мещерский. — Как вам понравилась церемония награждения?

А вот этот вопрос определенно был с подвохом. Сравнивать мне, конечно же, было не с чем, и по вполне очевидным причинам медали вручались без помпы и чуть ли не тайно, однако старика наверняка интересовало вовсе не это.

— Полагаю, именно так и должны выглядеть церемонии… Впрочем, одна деталь меня все же заинтриговала. — Я развернулся и неторопливо зашагал по галерее в сторону центрального вестибюля. — Однако не уверен, что нам стоит говорить об этом здесь, ваше сиятельство. В таком месте у каждой колонны могут быть глаза и уши.