Чтение онлайн

– Даже знать не хочу, Никола, честно. Ты мне лучше скажи, куда ты теперь?

– Теперь обратно к эльфам. Они ведь еще не знают, что я квест изменил. Поведу их на битву с порождением тьмы. Если нужно чего будет, ты пиши!

С этими словами эльф кинул мне предложение дружбы, заскочил на бурчящего кадавра, и исчез в чаще леса. Что примечательно, за два дня он не заговорил ни с одним моим спутником, словно их и не существовало.

Ко мне подошел Морген.

– Странные у тебя друзья, Филин.

– Странные. Ваш мир ломает моих современников.

– Биомант не выглядел сломленным.

– Он потерянный. Где то на просторах этого мира он потерял свою душу. Для него игра стала совсем игрой. Он не видит ни одного человека вокруг себя.

– Как будто ты видишь!

– Вижу. Вижу, во многом благодаря тебе, Морген. Чаще напоминай мне, что я человек. Игра должна быть закончена.

Я смотрел на серый деревянный потолок, и меня терзали три очень и очень не простых вопроса.

Вопрос первый, где я?

Вопрос второй, он же основной, почему я ничего не помню с того момента, как на горизонте возникла Столица?

Вопрос третий, что все это значит?

Сначала осмотр окружающего пространства. Диспозиция следующая. Я, одетый, лежу на кровати. Рядом валяется мой плащ, копье, в стене торчат ножи. Комната... Комната серая. Так, наверно может выглядеть комната, обшитая деревом, если ее оставить на лет сто, или двести. Почти не слышимые скрипы, пропахший временем и старым домом воздух, запыленные окна, торчащие из стен крепежные гвозди, темные от ржавчины. Неплотно подогнанные доски, навевающие на мысли о бесконечном лабиринте труб, балок, коридоров лазов и щелей, сразу за этой стеной. Полуистлевшее покрывало на жесткой кровати. Свет, струящийся из-за запыленного стекла. Можно различить только топорщащуюся гвоздями раму, мир за окном тонет в серой дымке.

Ощущения...

Ощущения странные, привычные и незнакомые одновременно. Словно тонешь в бесконечном пространстве, душном, наполненном неясными шепотами, и несбывшимися надеждами. Рванись в сторону, и оно пережует тебя, напомнит обо всех несбывшихся надеждах, допущенных ошибках, поспешных словах. Зальет тебе в глотку расплавленным свинцом слова "а если бы не...". Но если ты раскроешь перед ним душу сам, свернешься калачиком на пыльных досках, и уснешь под скрипы, навевающие тревогу, улыбнешься своему самому большому страху... Где то в этих серо черных лабиринтах живет то, что в итоге стало Кошмариком, где то тут есть коридоры, где за стенами можно услышать детский плач и надрывный крик "не нужно, пожалуйста, не делай этого". Открой душу и усни, и можно увидеть миллионы кошмаров. Чужих кошмаров.

Я улыбнулся, потянулся, но так и не вспомнил, как попал в это чудесное место.

На приглушенной системной рамке мелькала дата и время. Третье ноября, четырнадцать пятьдесят пять. Никакого дискомфорта, боли, следов применения заклинаний. Только пару ножей в ветхой стене, да несколько глубоких вмятин, словно в стену били чем-то круглым и твердым.

И в голове пусто, как у студента в холодильнике. Не бывает такой полной амнезии.

И тут меня накрыло...

Первым неприятным моментом нашего приезда в столицу, стал тот факт, что мясо нужно было ввозить через товарные ворота. И как-то оформлять. Мое вяканье по поводу того, что мол де это не мясо, а убедительные доказательства убийства опасного преступника было задушено мозолистыми бюрократическими руками седого мага, который глядел на повозку через увеличительное стекло в оправе. И стекло выдавало надпись следующего содержания:

После чего мне было заявлено, что лично его, мага ворот высшей категории, не колышит, что там королевская администрация будет принимать в качестве доказательства. Въезд любого товара должен быть оплачен согласно законам империи. И оные законы утверждают, что за каждую унцию кулинарного ингредиента легендарного класса в казну должен быть уплачен один золотой.

Я прикинул, сколько мне нужно будет заплатить королевской казне за пятьдесят тонн особо ценного мяса и взвыл. Пришлось срочно штудировать законы империи.

Согласно этим законам, оказывается, в город можно ввозить и трупы, для местно академии магии. И оплачиваются они по две серебрушки за тело.

С такой формулировкой таможенник был категорически не согласен. И ссылался на универсальный определитель грузов.

Я стал спрашивать, а как, в таком случае, определяется использование ингридиентов?

После моего вопроса, маг, издеваясь, спросил меня, как собираемся использовать трупы мы.

Я привлек к обсуждению Фауста, и тот в течении пяти минут поднял из одного моего трупа рыцаря тьмы. Без пентаграммы и сложного ритуала. Маг усмехнулся и послал своего помощника за своим ужином. Тот притащил ему завернутую в полотенце запеченную куриную тушку.

Минута речитатива в исполнении мага, несколько нанесенных на кожу курицы, с помощью кетчупа, знаков, и поднятый некроконструкт разорвал рыцаря смерти на части. Пристыженный Фауст удалился, а я бессильно сжимал кулаки глядя на нагло ухмыляющегося мага. Маг жевал куриную ножку и был крайне доволен жизнью.

– Я понял! Сколько?

– От трех до семи. В зависимости т обстоятельств.

– Давай уж семь, какие между своими людьми обстоятельства.

– Хорошо. В Мемнийские меловые рудники? Или Ниргальские самоцветные?

– Ээээ...

– Ты все верно понял, я про сроки заключения за попытку дачи взятки должностному лицу при исполнении.

– Не, уважаемый, Вы меня неверно поняли, я спрашивал, сколько я за товар должен внести в казну.
– Иногда я очень быстро соображаю.

– Один миллион семьсот шестьдесят тысяч триста три золотых монеты и сорок шесть серебряных.

– И мне все сопроводительные документы на указанный товар, а за людей сбор не возьмете, они охрана особо ценного товара.

– Договорились. Как платить будете? Предлагаю пройти в кассу любого отделения банка и оплатить по квитанции с Вашего счета.