Чтение онлайн

опрокинули; Ибрагим схватил коменданта, но возвратившиеся солдаты отбили

своего коменданта, турки еще атаковали, и Ибрагим вторично схватил

коменданта, но, видя, что живого взять не может, заколол его кинжалом.

В сие время Ибрагим получил рану и упал, турки к нему подоспели,

многих перерубили, но французы унесли тело коменданта. При сем неприятель

потерял до 30 человек убитыми, турок убито 3 и 9 ранено. Высланный от

меня сикурс подоспел уже к окончанию. Раненые турки, лежа на земле,

защищались саблями.

24-го. Неприятельская вылазка прогнана.

28-го. То же и тем же окончилось.

На 29-е. В бурную ночь неприятель сделал сильную вылазку и

бросился на батарею «Константин», которую и взял, команда и офицер оной

присоединились ко мне в мариинскую, неприятель атаковал оную: пять раз

врывался в амбразуры и столько же раз опрокинут. Тогда генерал Лагоц,

защищая батарею «Св. Николая», прислал ко мне на помощь до трехсот

инсуржентов, тогда я, сделав сам вылазку, опрокинул, и по всей линии

неприятель отступил поспешно. Неприятель приступал с усилием на

батарею «Николай», которую защищал достойный сотрудник и друг мой Лагоц,

и в ту пору, когда я опрокидывал неприятеля, ружейная пуля нанесла

незабвенному Лагоцу смертельную рану, который на третий день и помер.

Тело его отвезено в Лорету и там предано земле с почестию и слезами;

я простился с прахом его в шанце и тут же отер памяти его последнюю

слезу. По рассвете найдено неприятельских трупоз более 70. На крепости

к моей стороне подняли белый флаг и просили меня позволить собрать

убитых, что и было им позволено, а пополудни принялись бросать бомбы.

После сей вылазки более на мою сторону вылазок не было, а обыкновенные

перестрелки с передовыми постами.

Октября 3-го. Сего числа прибыли австрийские вспомогательные войска

и расположились за нашими батареями и редутом до 8000 человек под

командою фельдмаршал-лейтенанта Фрелиха. На вид войска славные, а

каковы на деле — увидим.

9-го Получил от графа Войновича повеление, чтобы, оставя на

батареях констапеля Деянова с морскими канонерами и передав начальству

генерала Фрелиха всю мою команду, как русских, так и турок перевести на

сторону Мессера, а самому мне отправиться в Сенигаллию и принять под

мое начальство флотилию.

10-го. Выполнив повеленное, приехал в Сенигаллию. Не могу

изобразить того приятнейшего сна, которым насладился, ибо во все сие

заботливое время не имел лутчего ложа, как платсформы, постель — плащ,

подушка — пушечное колесо и весьма роскошное — пук соломы.

12-го. С флотилиею поутру подошел к Анконской гавани. Последний

фрегат наш по причине бурливых погод отправился в Триест, а граф Вой-

нович перебрался на берег и позади наших батарей в небольшом селении

объявил главную свою квартиру.

18-го. В ночи атаковал с лодками гавань, которая и продолжалась два

часа, при сем неприятельский линейный корабль потоплен.

21-го. Идущий в Анкону купеческий корабль под французским флагом

и [с] 8-ю человеками французов мною взят и отправлен в Триест с

мичманом Шостаком, там оный признан доброю призою и продан за 42 000

гульденов. Деньги положены для хранения в страховую комерц-компанию

купцу Эстрейхеру до решения нашего правительства.

22-го. Французы сделали вылазку на сторону Монто-Гардето и взяли

у австрийцев две батареи. Констапель Деянов со своими защищал третию

до тех пор, покуда [не прибыл] присланный от Мессера сикурс в 200 че-

ловек под командою морских баталионов капитана Литиха, французы

отступили в крепость, но храбрый Деянов убит.

Ноября 3-го. На сие число в ночи из Анконской гавани вышел брик.

Я тотчас снялся с якорей и погнался за оным, вскорости догнал, стоило

немногих выстрелов, взял оный. Оный принадлежал французам, отправлен

в Тулон, с пашпортом генерала Фрелиха. Капитана и депеши отправил

к графу Войновичу, брик по имени «Бооносорте» с 18-ю пушками нагружен

разных цветов хлопчатою пряжею и признан добрым призом, который

обращен в военный и употреблен на службу *.

4-го. На рассвете со всею флотилиею вошел в гавань, а французский

гарнизон выступал из крепости со всеми почестями и [при] вооружении,

с пушками и закрытыми фурами. Генерал Фрелих сделал секретно от нас

капитуляцию, даже исключа нас из оной. Я тотчас спустил французские

флаги на муле, карантине, на военных и купеческих кораблях и поднял на

оных союзные — русские, австрийские и турецкие. Оставив лейтенанта Ца-

мутали наблюдать за порядком, сам отправился на катере с рапортом

к Войновичу, и тут получили известие, что генерал Фрелих приказал

насильно снять наших часовых, где были мною расставлены при поднятых

флагах. Лейтенант Цамутали, стараясь не допущать до оного, был

арестован, однако ж флаги до вечера не спущали, а на другой день поднял одни

австрийские, и разбойническим манером похитили у нас все то, что труды

и опасность долженствовали вознаградиться, но слава храбрых останется