Чтение онлайн

Когда мы подъехали к окраине села, то обнаружили пост, нам помахали фонариком, прося остановиться. Там было двое полицаев и один худой высокий немец из нестроевых с карабином на ремне.

– Давим? – деловито поинтересовался матрос.

– Нет, притормози. Мне тут разведчики подарок презентовали перед уходом, сейчас его и испробуем. Нам язык нужен. Узнаем, тут наша цель, или нет.

Слепя пост фарами, мы подъехали практически вплотную, где я, распахнув дверь, сделал три быстрых выстрела из «Нагана» с глушителем. Шума работающего на холостых мотора, хватило заглушить хлопки, так что всё прошло тихо. Немец и один полицай были убиты. Второй подстроен в плечо. Моряки, сидевшие в кузове, хорошо знали что делать. Двое тут же подскочив к подранку, сунули в рот кляп, и стали вязать его. Трое держали оборону, Аня их страховала. Ещё один собирал оружие, подсумки с ремнями, и сапоги. Как удалось выяснить, у освобождённых пленных, это самая востребованная нужда. Кроме острого голода конечно. Водитель фары уже выключил, но двигатель не глушил, тот заглушал шум допроса, что мы проводили с Лазаревым языку.

К моему удивлению торпедный катер действительно был здесь. Стоял прямо у пристани. Команда в основном была на борту, а вот командир, с одним из своих подчинённых, в комендатуре. Вот так проясняли все вопросы, тут их задавал я, Лазарев в операциях на суше откровенно плавал. Несколько раз вопрос был мной повторён, язык не совсем полно отвечал на них, а мне нужно во всех подробностях. Дальше добил его ножом, и снова расположившись в машине, мы покатили по тихим улицам села. Двигались мы к пристани. По пути борт покинуло три моряка и два бойца с пулемётом, тяжело нагруженные боеприпасами те направлялись к комендатуре. Их задача, когда мы начнём шуметь у катера, открыть огонь из пулемёта по выбегающим из дверей немцам. Это работа пулемётчиков. Работа моряков заключается в том, что они должны через окна забросать выживших внутри зданий гранатами. После этого свернувшись направиться к нам. Полицаев было в селе всего восемь, трое патрулировали улицы ночью, двое были на посту на въезде единственной дороги, остальные спали в хатах. Засадной группе были известны эти хаты, это чтобы те не нарвались на случайную пулю от оставшегося недобитка.

К пристани мы так и подкатили, на грузовике, нагло. Это и расслабило двух вахтенных. До них было тридцать метров, если ещё считать длину пристани, но я не промахнулся. Один схватился за грудь и повис на леерах, другой изображающий часового на пристани с карабином на плече, упал молча, пуля вошла ему подмышку. Моряки уже бежали по пристани, особо не соблюдая тишины. Она уже была не нужна. На борту было тридцать моряков, «шнелльбот» был крупным, «С-26», как его опознал Лазарев, когда наблюдал с борта своего катера в бинокль. Как я уже говорил, раскраска морская, а не речная. Что тот тут делал мне неизвестно, да и сам тип корабля тут вообще не в тему. Вооружён тот двумя пятьсоттридцатитрёхмиллиметровыми торпедными аппаратами с двумя запасными торпедами и двумя двадцатимиллиметровыми зенитными автоматами. Водоизмещение сто пятнадцать тонн, длина почти тридцать пять метров, скорость до сорока узлов. Экипаж от двадцати пяти до тридцати моряков. Тут известно точно, их три десятка.

Единственно, что удалось узнать от языка, что катер привёз груз, два больших и тяжёлых ящика. Язык помогал в разгрузке, так что знал что говорил. Ящики ещё днём на грузовике в охранении двух бронетранспортёров куда-то увезли. Надеюсь, язык будет, и мы узнаем, что за груз. Немцы на борту уже просыпались, но их оказалось маловато, всего десяток в тесном кубрике. Тут Аня подала голос, со стороны ближайших домов на звуки выстрелов, при захвате использовались пистолеты, но не гранаты, бежало два десятка полуодетых немцев в форме моряков. Возглавлял их унтер. Он же первым и упал, когда хлопнул карабин Ани. Тут и я поддержал её из винтовки, и два бойца с автоматами. Укрываясь за пристройками, мы остановили немцев, заставив их залечь. Одиннадцать уже легли навсегда, остальные отстреливаясь, пытались отойти, да не смогли. Светало, всё хорошо видно, а патронов у нас хватало. Звуки боя у комендатуры мы тоже слышали, особенно длинные пулемётные очереди, перешедшие потом в короткие. Хлопки гранат тоже были. Молодцы парни, там один старшина командовал, из подчинённых Лазарева. Не знаю, какой статьи. Немцы смогли, отстреливаясь, укрыться за углом деревянного дома. Их всего трое было, да вроде один подраненный. Правда, как оказалось, зря они это сделали. Послышались хлопки выстрелов, обошлись без пулемёта, и после условного свита, мы ответили, из-за угла, где укрылись немцы, показалась наша засадная группа, что со всех ног бежала к нам.

Дальше мы особо не торопились, тем более телефонная линия была перерезана, а рации в селе не имелось. Выставив охранение из пулемётчиков и трёх бойцов, мы собрали всё оружие и стали готовиться к отходу. Потерь среди нас не было, только двое раненых от действий тех моряков, что бежали к катеру на звуки выстрелов. Тот десяток, что был в кубрике, просто не успел вооружиться. Наши моряки, как-то так ловко и быстро скользнув в люки, просто преградили им путь к арсеналу. Троих взяли в плен. Потом их допрошу. Почистив катер от трупов, мы подожгли машину и, отойдя от причала, направились вверх по реке. Несколько моряков, осваивались с зенитными автоматами, поглядывая по сторонам. Когда село скрылось за излучиной реки, из внутреннего отсека катера показался один из моряков и доложил:

– Оба раненых перевязаны, кровотечения остановлены.

– Ранения серьёзные?
– был мой хмурый вопрос. Терять даже двоих для нас тяжело, каждая пара рук на счету.

– Один тяжело, к нашей Женечке бы его, на операционный стол. Второй норма, сквозное ранение в руку. Пару недель и можно подключать его к лёгким работам.

– Всё равно выбыл из строя. Ладно, и так всё прошло удачно, минимальными потерями обошлись. Все переделись в немецкую форму? У нас вторая операция на носу.

– Подбираем подходящие комплекты формы, - доложил главстаршина, который и был ответственен за это дело.

Вторая наша операция, из-за чего я и устроил захват катера, была в уничтожении крупного автомобильного моста, захваченного немцами в полном порядке. Охранял его взвод немцев, при двух зенитках установленных с разных сторон, и двух пулемётных дзотов. И это тоже сообщил мне язык на посту, на их комендатуру возложено доставка охране горячей пищи. Так что тот знал что тут и как. Дважды был, охранял термосы. Доставка осуществлялась на возке, он поскоростнее чем телега.

Что делать дальше, мы с Лазаревым обговорили несколько раз, потом и с расчётами зениток повторили всё это. Чтобы каждый знал, чем заниматься должен. Когда показался трёхпролётный мост, по которому двигалась немецкая техника, катер с виду напоминал немецкий, моряки в соответствующей форме, флаг на корме развивается. Поэтому наше появление было встречено вполне радостно. Махали руками, летели вверх фуражки и кепи. Пара офицеров на берегу, там легковушка на песчаный пляж выехала, отдыхали фрицы, махали бутылками с вином главстаршине. Форма офицера подошла только ему, и тот стоял рядом с рулевым, им был Лазарев. Так как по ходу движения стрелять зенитки не могли, основной упор открытия огня, правый и левый борт, а так же корма. Впереди мёртвая зона. Одна установка находилась в центре катера, а вторая на корме. Обе двуствольные. Именно поэтому мы взяли немного к берегу, команда, что была на борту, тоже махала в ответ руками, приветствуя комрадов, и прошли между первым и вторым пролётом, тут высота позволяла и большим судам проходить. Мы тут сколько раз проплывали.

Идея была такова, пройти мост, чтобы тот оказался за кормой, в прицеле расчётов зениток, и открыть огонь. Зенитки просто сметут тут всё, и дзоты тоже расковыряют. Да какие тут дзоты, мешками обложили, вот и пулемётная точка. Ну и по технике пройдутся, если боезапас останется. Потом пулемётный расчёт будет работать по дороге, пока идёт перезарядка. Если всё получится. Отгоним немцев, то подходим к опорам, и прямо с борта катера подрывник минирует быки. Тот уже приготовился. Навязал связки с шашками, чтобы всё было проделало быстро. Вот тут меня один из наших ряженых, что состоял в расчёте зенитки и отвлёк.

– Самолёты по горизонту, - негромко сообщил тот.

Сам я выглядывал из люка, чтобы быть в курсе хода дела. Мы уже вышли из тени моста и неторопливо двигались дальше под урчание дизельных движков. Подняв бинокль, я присмотрелся к самолетам, что летели от передовой.

– Оп-па, так это «горбатые». Наши штурмовики. Пятеро их.

Скатившись по трапу вниз, я рванул к радиорубке, набегу судорожно ища в кармане комбинезона листок с записями частот, на которых работают наши летуны. А что, пока мы подготавливались, выделенный боец, что слушал немцев, слушал и наших, и записал, на каких частотах те работают. Между прочим, на разных, истребители свои имеют, штурмовики свои, бомбардировщику свою частоту. Удивительно, но факт.

Влетев в радиорубку, она была пустой, быстро надел наушники, щёлкнув тумблерами, радиостанция была знакомой. На буксире такая же стояла, и стал накрутить ручку настройки, пока не нашёл нужную волну. В открытый нижний люк заглядывала Аня, подняв вопросительно брови. Как только настройка была завершена, включил на вызов, и забормотал в микрофон:

– «Горбатые» идущие к автомобильному мосту. Приём. Я Ар-сто семнадцать. Повторяю, «горбатые» идущие к мосту, ответьте. Я повторяю, Ар-сто семнадцать, ответьте.