Чтение онлайн

Хозяин улыбнулся, протянул руку и крепко тряхнул ладонь Стерна.

— Тогда приступим. Руслан, принеси!

Приемщик кивнул головой, шмыгнул в дверь.

— Я не достал карабины СКС, которые просил Зураб, — сказал Ангуладзе. — Но есть кое-что не хуже, чем СКС. Ты будешь доволен.

Через пять минут явился приемщик Руслан с большой спортивной сумкой в руке. Поставив ее на стол и расстегнув «молнию», стал выкладывать товар на столешницу. Четыре ТТ, два браунинга «Эйч Пи» девятого калибра, два пистолета чешского производства «ЧЗ-85». К каждому пистолету по три уже снаряженных обоймы и две фабричных коробочки с патронами. Два десятизарядных карабина «Сайга» первой модели с нарезным стволом под патрон калибра семь шестьдесят два.

— Один к одному автомат Калашникова. — Ангуладзе провел пальцами по ствольной коробке карабина, выполненной из натурального дерева. — Только нельзя стрелять очередями. Прицельная дальность без оптики — триста метров.

— Мне знакома эта модель, — сказал Стерн.

— Это я распорядился спилить и заполировать приклады, — сказал Ангуладзе. — Теперь карабины не такие длинные и свободно умещаются в спортивной сумке.

Он поднял карабин, направив ствол в стену: правая рука легла на ложе, указательный палец на спусковой крючок. Левая ладонь снизу поддерживала ствольную коробку. Ангуладзе положил карабин на стол, стал вертеть в руках браунинг.

— Родной, бельгийский, — сказал хозяин. — Доставили контрабандой. Калибр девять миллиметров, в магазине тринадцать маслят. Стреляет самовзводом. А это «ЧЗ-85». Ну, тут и говорить нечего. Легендарная модель. Девятый калибр. Удобно стрелять с левой руки, потому что флажки предохранителя с обеих сторон. Магазин на пятнадцать патронов...

— Да, вещь хорошая, — согласился Стерн.

Ангуладзе положил пистолет на стол, пригладил ладонью седую шевелюру. Стерн взял браунинг, оттянул затвор, снял ствольную коробку. Вытащил и внимательно рассмотрел возвратную пружину. Затем изучил боек, вытащил обойму из рукоятки. Хозяин не врет, стволы новые, как говорится, муха не сидела.

Стерн собрал пистолет и положил его на стол.

— Отличные пушки, — подвел итог Ангуладзе. — Лучшего товара в Москве не найдешь.

— Пожалуй, мне это подойдет. Сколько за всю музыку?

Ангуладзе назвал цену. Но тут же поднял палец кверху, словно хотел этим жестом предотвратить возможные возражения или торг.

— Дороговато? — Грузин, хитро прищурившись, заглянул в глаза покупателя. — Согласен, деньги немалые. Но цены на оружие в Москве всегда были высокими. Кроме того, я рискую своей задницей. А стволы того стоят. Это чистые, нигде не засвеченные пушки. Очень качественные. Чис-ты-е.

Последнее слово Ангуладзе произнес по слогам. Стерн, сохранявший каменное выражение лица, молча кивнул.

— Я вернусь вечером, с шести до семи, — сказал он. — Заплачу деньги и заберу товар.

— Добро. Жду до семи. Но завтра товар уйдет.

Ангуладзе протянул Стерну широкую волосатую ладонь, скрепляя будущую сделку рукопожатием. Через пять минут Стерн вышел из ворот, поймал такси и попросил водителя отвезти его на Цветной бульвар, к цирку. Свободного времени впереди много, надо себя чем-то занять.

Москва. Проспект Вернадского. 27 июля

Павел Клименко просматривал электронную почту четыре раза в день, в строго установленное время. Вот и сегодня он вышел из ванной комнаты, глянул на настенные часы и как был, в одних трусах, сел к портативному компьютеру. Ровно полдень, значит, пора немного поработать. В ящике электронной почты уже накопились какие-то объявления и прочая чепуха.

Но среди рекламного мусора попалось то самое сообщение, которого Павел ждал: «Встреча сегодня. Место старое». Далее следовала комбинация цифр, заменяющая отправителю личную подпись.

Пять лет назад Клименко окончил строительный институт, но по специальности не проработал и недели. Через приятеля нашел себе более прибыльное и менее хлопотное занятие, чем глотать на стройплощадке цементную пыль. Клименко представлял в Москве интересы некоего Зураба, кавказца, очень богатого и влиятельного человека, который платил большие деньги за, казалось, совершенно пустяковые услуги.

Павел выполнял разовые поручения, которые получал от своего работодателя по электронной почте, по телефону или через знакомых. Он перевозил с места на место чемоданы и портфели, на свое имя снимал квартиры для каких-то приезжих, людей сомнительной наружности, с которыми даже не был знаком. Получал от проводников поездов дальнего следования коробки и пакеты, чтобы потом поместить эти вещи в вокзальные камеры хранения или абонированные банковские ячейки.

Зимой наступало затишье, хозяин мог неделями не тормошить Клименко, но лето и осень — страдная пора, только успевай поворачиваться.

Зураб использовал Клименко втемную, Павел не знал имен людей, на которых работает, не интересовался содержимым посылок, которые принимал и отправлял. Он лишь делал то, что скажут, и был доволен жизнью. Осязаемым результатом сотрудничества с Зурабом стала квартирка в новом доме с хорошей обстановкой, приличная тачка, постоянно тугой бумажник. Такие блага скромному инженеру-строителю и во сне не приснятся.

Сегодня предстояло провернуть одно подобное дельце. Ничего из ряда вон выходящего. Забрать портфель, хранящийся в сейфе Вадима Ярошевского, хозяина казино «Бригантина». Затем заехать в одну забегаловку, что-то вроде пивняка или закусочной, и передать портфель в руки человека, отправившего письмо по электронной почте.

Клименко снял трубку телефона, набрал номер хозяина казино.

— Вадим Сергеевич, — пропел Клименко в трубку. — Мне срочно нужно забрать у вас свой портфельчик. Можно я сейчас подъеду?

— А позже нельзя? — недовольно зевнул Ярошевский.

Хозяин «Бригантины» был мужем старшей сестры Клименко, а потому никогда не отказывал своему родственнику в просьбе подержать в своем сейфе какой-нибудь портфельчик или пакет. Но сегодня Ярошевский был не в духе — он заснул только под утро в своем рабочем кабинете и к полудню еще не успел проснуться.

— Мне надо срочно.

— Хрен с тобой, приезжай, — сказал Ярошевский. — Достал ты меня. У меня, между прочим, солидное заведение, а не камера хранения Ярославского вокзала.