Чтение онлайн

На душе было светло и спокойно, словно спасительный дождь сделал и там генеральную уборку, смыв все ненужное и наносное. Лиза чувствовала, что в ее жизни заканчивается очередной этап, и ей не терпелось завершить все свои незаконченные дела. Семейная история господина Лыкова как раз относилась к той категории не любимых ею рутинных обязательств, которые просто не терпелось оставить в прошлом.

Тридцать минут назначенного срока истекли, и она со своим опытным коллегой вошла в кабинет, предварительно постучав в дверь ради приличия.

Семейная пара сидела на своих местах в том самом виде, в котором они их оставили. Лыков был спокоен и выглядел сейчас чуть более уверенно, чем тогда, когда он только пришел сюда сегодня утром. Он снова контролировал ситуацию, и это ощущение ему всегда было по вкусу. Нина тихо улыбалась. Свой ежедневник она убрала в сумку, и теперь между супругами не было ничего, кроме чистого листа бумаги, не запятнанного ни единой помаркой.

«Как это символично, – подумала Дубровская. – Всегда есть искушение начать отношения с чистого листа. Интересно, это еще не поздно?»

– Вы знаете, мы пока решили повременить с разводом, – сказал Лыков, словно отвечая на вопросы своего адвоката. Он старательно прятал смущение за щитом официальности. – Мы не собираемся играть с вами в игры, господа, объявляя каждый день новые условия нашего примирения. Просто мы с Ниной... м-да... Андреевной, разумеется, решили отнестись к этому вопросу осмотрительно. У нас двое детей, стало быть, на нас лежит ответственность за их будущее. Что касается «Подворья», я не думаю, что у нас с женой возникнут по этому поводу разногласия. Мы способны решить все вопросы самостоятельно. Позвольте поблагодарить вас, господа. Вы свободны!

Дубровская едва не вышла за дверь, настолько убедителен был господин Лыков в роли важного чиновника. Он так и не смог избавиться от наследия своего казенного прошлого. Но сегодня очистить от своего присутствия кабинет пришлось ему. Он не стал долго задерживаться. Просто подписал некоторые бумаги золотым «Паркером», а затем церемонно кивнул адвокату на прощание. Лиза заметила, что, уходя, он подал руку жене и предложил довезти ее до дома.

Это был лучший финал, о котором никто и мечтать не смел. Быть может, воображение господина Лыкова еще долго будут смущать юные девушки с внешностью лесных нимф. Но он получил прививку от неверности и вряд ли решится еще раз перекроить свою жизнь в угоду двадцатилетней модели...

Елизавета столкнулась с прокурором Латыниным в коридоре областного суда. В ее расписании не было назначенных процессов, и она направлялась в канцелярию уладить необходимые формальности.

– А! Елизавета Германовна! – обрадовался обвинитель. – Мое почтение. Почиваете на лаврах?

Дубровская была настроена благодушно. Злая ирония, едва прикрытая нарочито веселыми словами приветствия, не ранила ее абсолютно. Что бы ни случилось, она вышла из судебного поединка победительницей, и не ее вина, что некоторым это пришлось не по вкусу.

– У меня все хорошо. Спасибо, – сказала она с улыбкой.

– Выглядите великолепно, – продолжил обвинитель, оглядывая ее с головы до пят. На Дубровской были широкие летние брюки с яркими синими цветами и такой же жакет. Соломенную шляпку, опоясанную синей лентой, она оставила в машине. Не стоило смущать консервативный юридический мир своим курортным видом. – Признаться, я немного волновался за вас, когда при оглашении вердикта вы вдруг потеряли сознание, – продолжал заливаться соловьем Латынин.

– Теперь все хорошо. Это были последствия переутомления.

– Ну, как же, как же! Столько работы, столько волнений. Плюс, наконец, такое неожиданное решение присяжных. Ведь от обвинительного вердикта вас отделяла пустяковина – всего лишь один голос, – сказал прокурор, вкладывая в свои слова какой-то особый смысл. – Один голос «виновен», и ваш романтический герой оказался бы запертым в темнице лет так эдак... на пятнадцать. А? Какая тонкая грань?! Вы согласны?

– Я думала, что наши дебаты закончились судебными прениями, – мягко улыбнулась Дубровская. – Нет нужды сейчас утомлять себя спорами. Вы знаете не хуже меня, что судьбу Бойко решили присяжные, а не мы с вами. Они вынесли свой вердикт. Зачем теперь его ставить под сомнение?

– Нет-нет, категорически не согласен! Зачем же умалять свои заслуги, Елизавета Германовна! Конечно, присяжные подвели итоги, но без нас с вами они вряд ли смогли бы принять решение, так ведь?

– Ну, в общем-то так, – неохотно признала Лиза. Ей был не впору лавровый венец победителя, который прокурор так упрямо пытался сейчас на нее напялить. – Но вам ли не знать, насколько непредсказуемыми могут быть присяжные, решая вопрос о виновности или невиновности? Итоговый счет шесть на шесть – лучшее тому подтверждение.

Но Латынин не собирался легко сдаваться. Его приветствия и дежурные комплименты в ее адрес были не более чем прелюдией, приличествующим случаю вступлением, за которым следовал уже конкретный разговор.

– У некоторых защитников может сложиться неправильное впечатление о том, что нужного вердикта от присяжных можно добиться, манипулируя чувствами людей. Они давят на эмоции, вышибают у бедных граждан слезу и рассчитывают на их доброту и всепрощение. Удивительно, но вы, Елизавета Германовна, к их числу не относитесь...

– Спасибо большое, – проговорила Дубровская в ответ на неожиданный комплимент. Она недоумевала, чего от нее добивается прокурор. Он говорил ей приятные вещи, но в глазах его отражалось холодное бешенство. Должно быть, свой главный козырь он до поры до времени прятал в рукаве.

– ... вам не по душе шаблонные решения некоторых ваших коллег. Вы не будете хныкать, выпрашивая у присяжных подачку в виде снисхождения. Вы мыслите масштабно. Вы смелы и готовы к риску. Вы способны поиграть с доказательствами. А? – Он хитро прищурился, выстрелив в нее цепким взглядом. – Елизавета Германовна, скажите честно, как коллега коллеге, вам есть что рассказать мне по секрету?