Чтение онлайн

Четвёртое. Экспертиза также установила, что действия водителя автобуса были неадекватными и привели к потере контроля над транспортным средством, что стало непосредственной причиной его последующего столкновения с деревом.

В сухом остатке идёт вывод о том, что на основании собранных доказательств вина за произошедшую аварию возложена исключительно на водителя автобуса, тогда как ответчик не имеет отношения к случившемуся.

Всё это было красиво и подробно расписано на трёх листах и в конечном итоге полностью снимало какую-либо вину с Харитонова. Логично? Логично. Правда ли это? По большому счёту это не имело значения. Сейчас бы кричать о справедливости и прочее… Но какой смысл? Это официальное заключение делало его полностью невиновным, на что в обоих процессах напирали юристы Харитоновых.

Все заявления, что именно Егор Вячеславович Харитонов был пьян, превысил скорость и всё прочее, были не более чем голословными обвинениями и абсолютно ничего не весили, когда на противоположной чаше весов лежала пачка столь весомых контраргументов в виде решений экспертных комиссий.

— Сколько времени ушло на расследование? — спросил я Скворцова, и впервые на его лице появилась слабая улыбка.

— Тоже об этом подумал?

— Всего лишь сопоставил дату аварии и числа ваших слушаний, — хмыкнул я. — Я так понимаю, что всё прошло очень быстро?

— Слишком быстро, — фыркнул Скворцов. — Всё расследование провели меньше чем за три недели.

Я тихо присвистнул. Действительно быстро. Обычно в стандартных условиях следствие по такому случаю могло занять от одного до трех месяцев. А тут чуть меньше одного.

— Уверен, что вы обратили внимание на это? — спросил я, и Скворцов скривился.

— Поучи меня ещё, — ответил он. — Конечно, я ткнул их в это лицом. И получил стандартный ответ. Что он аристократ, порода нации! Его дело рассматривают лучшие профессионалы и делают это максимально оперативно, и прочая чушь…

— Ясно, — прервал гневную тираду. — Что-то такое я и думал. И, разумеется, Харитоновы полностью отрицают свою вину и отказываются платить компенсацию, так?

— Так, — подтвердил Владимир.

На самом деле это было странно. Если так подумать, то здесь имелось всего два варианта. Первый — Харитонов действительно был ни при чём, а расследование провели так быстро и тщательно как раз именно по тем причинам, которые были озвучены в заключении. Тогда шансов на победу в этом деле у Скворцова не было никаких.

Второй вариант уже идёт в иной плоскости. Егор виновен, и это дело просто пытались замять. Но возникает вопрос. Харитоновы — графский род. Если мне память не изменяет, то они вроде военные или что-то в этом роде. Впрочем, сейчас не важно. Важно другое. Если они действительно скрывают вину, то не лучше ли было заплатить компенсацию?

Ну, скажем, создать фонд для пострадавших, из которого они бы и получили ее, просто обставить это всё как благотворительность? Это ведь логично! Даже не так. Это напрашивалось само по себе. Дать денег, но в обход, чтобы не признавать вину своего ребёнка и в то же самое время набрать очков, выставив себя в виде доброжелательных и ответственных аристократов.

Но они этого не сделали, продолжая напирать на невиновность Егора. В чём причина?

— Когда будет третье слушание?

— Нам ещё не назначили дату… — начал Скворцов, но я тут же его перебил.

— Тяните время, — сказал я ему, и Скворцов нахмурился.

— Это может быть проблематично. Учитывая, что именно я являюсь инициатором процесса, судья может счесть это контринтуитивным. Тем более что у меня нет никаких новых улик, которые я мог бы предоставить уже после подачи иска…

— Необходимость координации с клиентами, — предложил я. — Формальных причин можно придумать достаточное количество. Процессуальное право позволяет это сделать…

— О да, — фыркнув, перебил меня Скворцов. — Если только суд не решит, что я этими процессуальными правами злоупотребляю. Если они придут к выводу, что я намеренно затягиваю дело, это сыграет против нас. Тем более что я уже пытался сделать это перед вторым процессом.

— Юристы Харитоновых? — спросил я, и он кивнул.

— Да. Они заявили, что запрошенная мною тогда отсрочка не окажет влияния на исход дела, и судья отклонил ходатайство. В этот раз они сделают точно так же.

— И будут давить на то, что в прошлый раз вы уже пытались это сделать, подкрепляя заявлениями, что постоянные задержки могут негативно повлиять на участников процесса, — задумчиво сказал я, посмотрев в потолок.

Хорошая тактика. Обычно в такой ситуации суд может дать предупреждение. Чаще судья всё-таки идёт навстречу подавшему ходатайство адвокату, но раз тут они сразу же отказали, значит, кто-то кому-то подыгрывает.

— Ладно. Если они назначат дату процесса в ближайшие дни, то придумайте, как потянуть время.

— Что ты собрался делать? — задал он встречный вопрос, и я не смог не оценить, насколько изменилось его отношение. Нет, не ко мне лично. Я всё ещё ощущал его неприязнь, но видно, что деловое взаимодействие пошло на пользу.

— Поищу информацию, — честно ответил. — Есть у меня пара идей.

Я хотел встать и пойти к выходу, как вдруг вспомнил, что забыл уточнить одну деталь.

— А кто выступает защитником ответчика?

— Елизавета Голицына, — ответил Скворцов. — Один из старших адвокатов «Л Р».

Вот тебе и причина, по которой Роман тогда намекал на необходимость поговорить во время нашего разговоре на аукционе. Теперь понятно. Он знал, что один из старших фирмы занят в этом деле.

М-да, и чего я удивлялся тому факту, что суд встал на сторону противников Скворцова и удовлетворил их требования отклонить ходатайство по переносу слушания. Там вообще удивительно, как их потуги сразу не завернули в сторону выхода.

Блин.

Ладно, разберёмся. Надо будет и правда с Ромой поговорить. Завтра, наверное, позвоню ему. А сейчас…

Я выбрался из такси и быстро направился ко входу в ресторан. Снег уже валил так, что я всерьёз пожалел о том, что не взял с собой хоть какую-то шапку из дома. Прошёл через двери и вошёл в ресторан.