Чтение онлайн

Для организованной преступности этим топливом являлись деньги. Грязные, зловонные деньги, которые должны превратиться в «чистые» — чтобы купить влияние, купить безопасность, купить всё, что нужно, чтобы жить без страха в комфорте и богатстве.

И она нашла их слабое место. Не бандитские разборки, не наркотрафик, даже не проституцию и любой другой незаконный грешок. Всё это не имело никакого смысла. Просто потому, что невозможно победить в бесконечной схватке. Вместо этого она стала искать дальше. То узкое бутылочное горлышко, через которое проходили запачканные, запёкшейся кровью бумажки, а выходили уже чистыми и законными деньгами.

Виктория поняла: если прижать их здесь, лишить их возможности открыто использовать эти деньги, то… Нет, зверь не умрёт. Но будет обескровлен и ослаблен.

Всё, что мне теперь требовалось, — найти ту связь, которую смогла обнаружить она. Потому что эта информация нужна мне самому. Слишком много совпадений. Райновский, который практически не появлялся в собственной фирме, почти целиком и полностью отдав её на откуп Лазареву. Артём, его сын, ушедший с престижной должности и отдавший место сыну Павла. Трастовые фонды, которыми владел сам Райновский.

Непонятная начальница отдела кадров, в конце концов…

И проблема, как я уже сказал, не в том, что Громов не мог эту связь найти. Проблема в том, что у него не хватало определённого рода навыков, чтобы увидеть ту ниточку, за которую нужно потянуть, чтобы распутать этот клубок.

И тут у меня имелось преимущество. Я знал, что именно надо искать. Ну или, по крайней мере, думал, что знаю.

— Мне нужен будет ключ от этой квартиры, — сказал я после недолгого раздумья. — Выносить отсюда эти бумаги я не хочу.

— Хорошо, — хрипло произнёс хозяин дома и полез в карман за ключами.

— Ты что, на связке сразу два носишь?

— Ещё тупые вопросы будут? — резко спросил он, вынимая из кармана брюк небольшую связку из пары ключей на кольце-брелоке.

Что-то глухо стукнуло об пол, когда он вынимал их из кармана. Повернувшись на звук, я увидел маленький золотой отблеск от упавшего на пол предмета.

Видимо, осознав, что именно случилось, Громов начал озираться по сторонам в поисках пропажи, но я его опередил, просто нагнувшись и подняв оброненный предмет.

— Патрон? — Я удивлённо посмотрел на свою находку.

— Дай сюда! — рявкнул он, едва ли не силой вырвав её из моих рук.

— Ты нафига патроны в кармане таскаешь?

— Не твоего ума дело! — гаркнул он, быстро спрятав его обратно в карман.

Это походило на взрыв. Извержение вулкана. Стоило ему схватить патрон, как на меня полыхнуло такой обжигающей ненавистью, что я едва шаг назад не сделал. Редко когда я испытывал такое ошеломляющее чувство.

Столь сильное, что я в какой-то момент не сразу смог определить, где чужие эмоции, а где мои собственные. Будто снова оказался на том концерте или выступлении Евы, погружаясь в чувства десятков и сотен людей.

Только сейчас передо мной стоял один Громов наедине с чудовищно сфокусированной и не без труда контролируемой яростью.

И сфокусирована она на этом маленьком, блестящем латунью патроне.

Видимо, осознав свою вспышку, Громов тихо выругался, снял один из ключей с кольца и бросил мне в руки.

— На, — проворчал он, отвернувшись от меня. — Забирай. И не вздумай здесь бардак устраивать.

— Да больно надо, — отозвался я, отворачиваясь и снова осматривая стоящие у стены стеллажи.

Да. Работы будет много. И ведь ещё о своей основной забывать не стоит…

Не без труда я вчера уехал, так и оставив коробки и лежащие в них материалы нетронутыми. Хотелось прямо там начать снимать их с полок и заняться работой. Но я себя остановил. Просто потому, что знал: закопаюсь в них до самого утра, невзирая на усталость, утомление и плохо работающие после долгого дня мозги. А вот толку будет мало.

Так что решение поехать домой отдыхать выглядело довольно здраво. Тем более, что основную работу никто не отменял.

— Доброе утро, — сказал я, заходя утром в отдел.

— Ага, — абсолютно нейтральным тоном отозвалась сидящая за столом Настя.

Чёт как-то холодновато. И я не в плане температуры, а её отношения. Да и эмоции с её стороны какие-то странные… Запутанные и обрывочные. Словно сидящая сейчас за столом девушка и сама толком не знает, что испытывает. Или что хочет испытывать.

При этом, что странно, путаница эта началась в тот момент, когда я вошёл в помещение отдела.

В голову закралась странная и полубезумная мысль, но я отбросил её практически сразу же. Во-первых, думать о том, что всё это из-за меня, слишком уж эгоцентрично. Понятно, в каком плане. Во-вторых, нафиг надо. От тесных связей с этой семейкой у меня в последнее время одни проблемы. Не хватало ещё и с Лазаревой в конфликт влипнуть, когда нам работать вместе предстоит.

Тем более, что я ни на минуту не забывал, что у нас два дела висят, с которыми нужно что-то решать.

— Материалы по новым делам? — спросил я, скидывая вещи на кресло и снимая куртку.

— Уже на столе, — отозвалась Настя, и в этот раз её голос прозвучал… как-то спокойнее. Похоже, что, чем бы ни была вызвана эта вспышка, оно прошло.

Ну и слава богу.

Я прошёл к занятому бумагами и папками столу. Раньше его занимал Сафин, а теперь стол оказался превращен в пространство для документов, над которыми мы сейчас работали.

Итак, что мы имеем. Первое дело касалось одного из «старых» кварталов города и связано с протестом жителей против застройки района строительной компанией. Второе же выглядело поинтереснее. Там было исковое требование от…

— Насть, ты же смотрела второе дело? — спросил я, продолжая читать папку.

— Какое из них второе? — отозвалась она, и её голос прозвучал довольно колюче.

— То, которое касается благотворительного фонда, — терпеливо пояснил я ей.

— А, да.

— И тебя ничего не смутило?