Чтение онлайн

Игорь…Игорь… Слезы вскипели на глазах, не хватало воздуха. Але казалось, что не она сможет пошевелить ни рукой, ни ногой – жизнь замерла. Практически остановилась.

Всю жизнь Аля не имела выбора. Она была послушной, удобной девочкой. Мама выбирала ей друзей, вуз, Валерика. Теперь Вязов, этот иезуит – соблазнитель. Он все решил за нее! Не оставил ни малейшего шанса воспротивиться его воле. Велел надеть туфли, а не взять их с собой – ведь никто не замерзнет, если пройдет по дорожке от автомобиля до парадного подъезда. Он не дал ей надеть пуховик, заменив его роскошной и почти бесполезной на улице норкой. У нее сумочка, в которой помада, пудреница и расческа с платочками. Ни ключей от квартиры, ни денег, ни телефона. Хотя и звонить ей, по большому счету некому. Плюс украшения, которые стоят состояние и с которыми за ворота этого дома выйти невозможно. А он наверняка уже летит в какой-нибудь Мюнхен. Ведь говорил, что не любит Новый год. И в этом доме уже наутро намекнут, что праздник закончился и все гости разъехались. И деваться ей некуда!

Увидев ее слезы, Рихард сначала приписал их состоянию счастья.

– Аля, не плачь! Ты согласна? – радостно целуя ладошку девушки, горячо заговорил он.

Но все-таки передряги не прошли даром. Они как лакмусовая бумага проявили главное в ней, до сей поры прочно замурованное, как радиоактивные отходы в бетонный саркофаг.

Звук голоса, жаркое прикосновение к руке понемногу возвращали ее из небытия.

Усилием воли она стряхнула оцепенение. Мужчина ждал ответа.

Сволочь Вязов! Он решил, что не оставил ей ни одного шанса не согласиться? Черта с два! Загнали в угол – прыгай вверх! Подправил он картину мира! Теперь – получай!

Глотая слезы, она вскинула подбородок и выдавила из себя:

– Рихард! Ты замечательный! Любая девушка сочтет за высшее счастье выйти за тебя замуж! Но я не могу принять твое предложение. Это будет нечестно по отношению к тебе. Ты заслуживаешь счастья.

– Я не хочу любая другая девушка!!! Аля, ты мне очень нравишься! – в рациональную голову немецко– говорящего швейцарца никак не укладывалась ситуация. Он, конечно, слышал о загадочности русской души. Но не думал, что безумие – это и есть загадочность.

– Пожалуйста. Не ходи за мной. Я должна побыть одна, – сквозь слезы проговорила Аля и поднялась, ощущая дрожь в ногах.

Как сомнамбула, она прошла в холл, получила свою накидку и так же, не осознавая реальности, вышла на улицу, провожаемая недоуменным взглядом мажордома.

Яркая луна освещала вычищенные дорожки, которые правильными радиусами расходились от крыльца.

Ноги сами повели ее по крайней справа, и девушка бездумно пошла вперед. Холод постепенно возвращал ее сознание, словно одну за другой включая лампочки.

Ты все решил?! Нет. Она наступит на гордость и у кого-нибудь – одолжит пару тысяч рублей. Ее все видели с Вязовым – не откажут. Даже у того же Рихарда. Вызовет такси утром, должно быть подешевле. Поедет к себе на квартиру. У соседки есть ключи. Там какие-то припасы из крупы есть. Не умрет с голода. Где-то подработает. И когда с нее сняты будут все обвинения, устроится на работу. Снимет комнату, а квартиру сдаст – покроются долги. И это же даст возможность скрыться от Барона. И все у нее будет хорошо! Обязательно будет! Только не будет самого Вязова! И почему-то из всех возможных бедствий именно это оказалось самым болезненным. Самым горьким и непреодолимым. В груди жгло, будто перца насыпал кто-то на рану. И израсходовав все силы на принятие решения, она бессильно зарыдала. Слезы горячими струйками стекали по замерзшим щекам. Она их даже не вытирала. Ей казалось, что со слезами вытекала вся жизненная энергия. И никуда не нужно идти. Просто сесть на одну из красивых лавочек.

И тогда Вязов до конца дней будет мучиться угрызениями совести. Вязов. Она вспомнила его насмешливый взгляд. Его руки. И преодолев слабость, она прошла к неярко освещенной оранжерее.

Тепло ласково окутало ее. И Аля решила себе позволить просто побыть здесь и ни о чем не думать. Ничего не решать. Все отпустить. Просто быть здесь. Быть Золушкой, от которой убежал принц. Поплакать она еще успеет.

Она побродила немного среди буйной растительности и замерла возле экзотических орхидей. Ей даже стало казаться, что все образуется.

Вдруг чья-то ладонь зажала ей рот, и ее сначала толкнули, а потом крепко прижали животом к спинке мягкого дивана, грубо наклонив вперед.

Сильная рука одним движением задрала платье, с явным намерением стащить с нее трусики.

Девушка дернулась, но стальная хватки ни на миг не ослабла. Тогда изловчившись, Аля ударила мерзавца каблуком, надеясь обезвредить то место, от которого исходила угроза насилия.

Очевидно, удар попал в цель, руки захватчика разжались, и крик боли заставил девушку вздрогнуть.

– Алька, членовредитель! – услышала она. Обернувшись, увидела этого негодяя, мерзавца, гада. Ее любимый Вязов, согнувшись пополам, жалобно стонал.

– Игорь?! – от изумления она едва не потеряла ориентацию в пространстве и была вынуждена теперь уже сама опереться о диван. Сердце забилось часто, хаотично, словно потеряв заданный самой природой ритм. – Игорь…, – еще раз повторила она.

– Ага, убить хотела Игоря! Ой, как больно!

В душе, словно два грозовых фронта, столкнулись два горячих желания – спасать любимого и придушить. Или придушить, а потом спасать.

– Ты же не представился! Когда решил меня изнасиловать!

– Глупости. Я просто хотел тебя наказать за то, что ты оказалась непослушной девочкой, – все так же не разгибаясь, пробурчал он.

Сострадание победило, и Аля подошла к нему, прикоснувшись к плечу.

– Прости меня, но ты сам виноват. Чем я могу помочь? Снега принести? – виновато спросила она.

– Нет, сама можешь вылечить…

– Как?

– Опускаешься на колени и губами, – все так же страдальчески простонал он.

Аля вытаращила глаза и от возмущения топнула ногой. Слов не хватало, она только хватала ртом воздух и отчаянно искала подходящее определение его наглости.

Неожиданно Вязов, как ни в чем ни бывало, разогнулся и расхохотался.

– Видела бы ты сейчас себя со стороны!

Не успев обрести дар речи после его предыдущего заявления, девушка застыла в оцепенении.

Проморгавшись, она, уже полностью потерявшись в урагане своих мыслей и чувств, тихо спросила:

– И тебе не больно?