Чтение онлайн

— Бежим! Я пойду домой и, как честная женщина, скажу мужу о том, что ухожу от него навсегда. Кадя, милый!..

Потом они перешли к деловому обсуждению отъезда на юг. Было решено, что они уедут завтра поездом в 6.30.

Аркадий Сергеевич вынул часы и торжественно сказал:

— Итак, завтра в 6.30. Мы встретимся прямо на вокзале. Не забудь захватить документы, удостоверяющие твою личность.

Они поцеловались, и Нона Михайловна ушла домой.

Ученый муж, как обычно, сидел и писал.

Нона Михайловна решительными шагами подошла к нему, чтобы заявить ему, что она завтра уезжает на юг с любимым человеком, но вместо этого, по привычке, поцеловала лысину и выслушала знакомое заявление:

— Спокойной ночи. Я еще немного поработаю.

На другой день ровно в пять часов Аркадий Сергеевич вышел из дому, держа в руке желтый кожаный чемоданчик, и сел в трамвай, шедший к вокзалу.

Пять часов — время, когда тысячи служащих покидают прокуренные учреждения и, злые от многочасовой работы и голода, штурмуют трамваи.

На остановках происходят инсценировки осады крепостей. Десятки рук хватаются за ручки трамвайных дверей. Десятки ног карабкаются по ступенькам. Успевшие вскочить, втиснуться, вдавиться на площадку, кричат:

— Куда вы прете! Вы же видите, что мест нет! Вагон переполнен! Не лезьте, как бык!

Висящие на подножках дрыгают ногами и орут:

— Проходите вперед! Впереди пусто! Продвигайтесь вперед!!

Затем, тот, кто висел на подножке и орал, требуя продвинуться немножко вперед, вдавливается на площадку и сейчас же меняет программу выкриков. Он злобно отпихивает спиной и локтями лезущих в вагон и кричит:

— Куда вы прете! Вы же видите, что тут нет места! Безобразие!

Задерганная, озлобленная кондукторша дает звонок, и вагон отправляется дальше.

Свисток. Вагон останавливается. Человечек, вскочивший на ходу в трамвай, отчаянно работая локтями, пробирается вперед и останавливается у выходной двери с видом человека, едущего от конечной станции.

Преступление скрыто. Концы спрятаны в воду. Но контролер догоняет вагон, как тигр вскакивает на площадку и сверлящим взглядом пробуравливает пассажиров.

— Вы?! — хватает он первого попавшегося под руку. — Сходите!

Пассажир злобно выдергивает руку и краснея кричит:

— Вы сума сошли? Я еду от Страстной площади! Спросите пассажиров!

— Да! Да! — хором кричат пассажиры. — Он едет от Страстной.

Контролер разжимает цепкие пальцы и хватает другого пассажира.

— Тогда вы вскочили на ходу.

— Что? — багровеет пассажир. — Я? — Да вы очумели? Я еду от Охотного. Спросите пассажиров!

— Да! Да! — хором подтверждают пассажиры. — Он едет от Охотного!

Контролер свирепеет. Чорт возьми! Но ведь он своими глазами видел, как кто-то вскочил на ходу в трамвай.

Он тычется, как слепой щенок, хватая то одного, то другого пассажира, но в ответ несутся негодующие крики:

— Оставьте меня в покое!.

— Это не я!

— Что вы хватаетесь за руку!

— Отправляйте вагон!

— Эй, тетка, — кричит кондукторше чей-то зычный бас. — Чего рот раззявила? Отправляй вагон. Архиерея ждешь, что ли ?

Вагон кипит. Вагон клокочет. Голос контролера тонет в дружном хоре возмущений и протеста. Контролеру тычут под нос часы и кричат:

— Из-за вас я опаздываю на поезд!

— Не задерживайте вагон!

— Что за хамство!

Но вот рука контролера схватывает Аркадия Сергеевича.

— Сходите, гражданин!

От неожиданности Аркадий Сергеевич краснеет. Слова застревают в горле. В вагоне становится так тихо, как в цирке, когда акробат готовится к опасному номеру.

Человек молчит, не возражает, не возмущается, ясно, это он вскочил на ходу, ясно, из-за него вагон стоит пять минут.

В публике вспыхивает возмущение.

— Что же вы стоите? — кричит толстая дама. — Из-за вас мы не едем. Сходите!

— Сходите! Сходите! — подхватывают пассажиры.

Торжествующий контролер на буксире выводит Аркадия Сергеевича из вагона. Моментально их облепляет толпа любопытствующих.

— Вы вскочили на ходу! — сурово говорит контролер, — вытаскивая книжку.

К Аркадию Сергеевичу возвращается способность произносить слова.

— Это недоразумение, — говорит он, — я не вскакивал на ходу. Я сел у Триумфальных ворот.

— Не врите, гражданин, — обрывает контролер, — у меня глаза не на затылке. Я видел, как вы вскочили на ходу.

— Но уверяю вас, — жалобно говорит Аркадий Сергеевич, — я не мог вскочить. Я же говорю вам, что сел у Триумфальных ворот.

— Ага, — злорадно говорит контролер, — вы еще упорствуете? Тогда я вынужден отправить вас в милицию.

Толпа зевак разглядывает идущего под конвоем милиционера Аркадия Сергеевича, как редкостную обезьяну.

У Аркадия Сергеевича был растерянный, виноватый вид, но он продолжал упорствовать и отрицать свою вину.

— Стыдно, гражданин, — сказал милиционер, составлявший протокол. — Что вам, рубля жалко? А еще интеллигент!

Когда Аркадий Сергеевич вышел из милиции и глянул на часы, он ахнул. Было четверть восьмого. Его романтическое сердце заныло. Не торгуясь, вскочил он в извощичью пролетку и велел, что есть духу, гнать на вокзал.

Он обегал все помещения. Заглянул даже в багажное отделение. Около часу продежурил у дамской уборной. Снова обегал вокзал.

Ноны Михайловны не было.

Удрученный, с дрожащими от усталости ногами, Аркадий Сергеевич уселся в буфете и мрачно потребовал порцию мороженого.