Чтение онлайн

— Ох, мистер Мак-Нейл, — вздохнул я, — если они и заговорят, то на жуткой смеси греческого, турецкого и русского. Впрочем, как вы правильно сказали, дети действительно лучше понимают друг друга, чем взрослые. Нам этому у них стоило бы поучиться.

— Да, сэр, — кивнул Роберт, — Но нам с Мэри все равно придется учить новые для нас языки. Ведь мы нашли здесь новую для себя родину. Но, я думаю, сэр, вы хотели поговорить со мной не о моих дочках, и не о том, на каком языке они будут потом говорить.

Я кивнул, — Вы правы, Роберт. Просто у меня сейчас есть немного свободного времени, и я очень люблю детей. Но, офицеру, кочующему по гарнизонам, не всегда удается завести семью, и еще реже получается ее сохранить. — Мак-Нейл понимающе кивнул, а я продолжил, — Но я хотел поговорить с вами не только о вашей семье, но еще и о том, что можно было бы назвать вашей большой семьей…

— Я не совсем понимаю вас, сэр, — немного удивленно сказал Мак-Нейл.

— Роберт, я хотел поговорить с вами о вашей родине — Шотландии и, о ее народе, — прямо сказал я, — Какое будущее вы хотите для ваших земляков? Не надоела ли шотландцам быть под властью английских лордов?

Роберт Мак-Нейл гордо выпрямился, — Сэр, я, как и все мои земляки — якобит, и всегда стою и буду стоять за реставрацию на престоле в нашем славном Эдинбурге династии Стюартов!

— Не буду с вами спорить, — сказал я, — но Стьюарты — это, по всей видимости, уже история. Хотя… Чтобы вы сказали насчет того, чтобы сначала восстановить независимость Шотландии, а потом уже решать — кто сядет на престол?

— Не получится, сэр, — Мак-Нейл задумчиво покачал головой, — я прекрасно знаю своих земляков. Все кланы между собой передерутся из-за короны, да и свои лорды у нас тоже есть. Если не брать в расчет тех, кто душой и телом предан Лондону, каждый из остальных будет считать себя самым главным.

— Тогда как вам такой вариант? — я кивнул в сторону прогуливающейся неподалеку четы — герцога и герцоги Эдинбургских.

— Сэр, а чем этот сын королевы отличается от правящей сейчас его матушки? — с горечью спросил меня Роберт Мак-Нейл. — Опять все та же Ганноверская династия…

— Роберт, — сказал я задумчиво, — а с чего ты взял, что мы предлагаем вам короля Альфреда из дома Саксен-Кобург-Готских? Совсем нет. Нам кажется, что добрая королева Мария II из дома Романовых будет для вас самой подходящей правительницей. И, в отличие от любого из других претендентов, за ней всегда будет стоять огромная и могучая Российская империя, готовая в любой момент прийти на помощь. Шотландцам тогда будут не страшны никакие англичане.

И отец и брат, просто обожают принцессу Марию. А помощь какой-нибудь мощной державы будет в любом случае крайне необходима новорожденной стране, потому, что, как только вы провозгласите независимость, королева Виктория в лепешку расшибется, чтобы привести вас к покорности. Уж будьте уверены, миндальничать она не будет. Тогда, несмотря на все ваше мужество, спасти вас сможет только мощный союзник.

— Наверное, вы правы сэр, — Роберт опустил голову, — Может так оно, действительно, будет лучше. Я знаю миледи лишь по рассказам сестры, и не могу решать за других. Но, я уже служил ей, и не оказался обманутым. Пусть будет Мария II Романова. А ее сын — совсем еще малыш. И мы наверное сможем воспитать из него настоящего шотландского короля. Сэр, что я должен буду делать?

Я кивнул, — Роберт, в первую очередь вы должны многому научиться. И не только русскому языку. Придется учиться быть умелым, храбрым и, если надо, беспощадным бойцом. Вы должны научиться сражаться голыми руками, и при помощи самых разных орудий: от обычной дубины до самых современных ружей.

Вы должны будете уметь вести разведку, и спасаться от погони. Вас научат убеждать людей в своей правоте с помощью слов, не прибегая в качестве средства убеждения к звонкой монете.

Как вы уже сказали, вам пришлось уже послужил принцессе Марии, рискуя жизнью. А скоро вы сможете присягнуть ей официально. Пока вы будете бороться за свободу своей родины, ваша жена и дети будут обеспечены всем необходимым. В случае вашей смерти, родные получат хорошую пенсию, дочери до совершеннолетия или до замужества, а супруга до конца своих дней.

Я достал из нагрудного кармана блокнот, и набросал на вырванном из него листке несколько строк, — Где размещены мои люди знаете? — Роберт кивнул, — Отдадите это майору Александру Гордееву. И удачи вам, Бобби!

Передав растерянному Роберту листок, и пожав ему руку на прощание, я встал со скамейки, и быстрым шагом направился в сторону дворца. Сегодня у меня много дел, а завязка шотландской интриги, это только одно из них…

10 июля (28 июня) 1877 года. Полдень. Константинополь. Дворцовый комплекс Долмабахче. Мобильный госпиталь МЧС.

Подполковник медицинской службы Игорь Петрович Сергачев. (Записки военно-полевого хирурга)

Недолгое затишье, царившее какое-то время, неожиданно сменилось той, ситуацией, какую в наше время называют одни коротким словом — «завал». В наш госпиталь и на «Енисей» потоком пошли раненые с Балканского фронта. Русские войска, довольно легко продвигавшиеся по Болгарии, миновав Габрово, дошли до знаменитого Шипкинского перевала, где встретили ожесточенное сопротивление турок. Я слышал в свое время о том, что турки сильны именно в оборонительном сражении, особенно, когда и боевой дух высок и они решились умереть, но не сдаться. Похоже, что сейчас создалась именно такая ситуация.

С легкоранеными тамошние эскулапы управлялись вполне удовлетворительно, но вот с тяжелыми ситуация была совсем иная. В жаре, в антисанитарных условиях, лежа часами без оказания надлежащей помощи, многие из них умирали, хотя у нас их могли вытащить с того света обычные военные медики.

Поэтому, узнав о сложившейся ситуации, полковник Бережной, связался с адмиралом Ларионовым, и срочно запросил у него помощи. Виктор Сергеевич распорядился направить в район Габрово, куда свозили раненых из-под Шипки, все наши военно-транспортные вертолеты. И сразу у нас появилось работы выше крыши.

Я мобилизовал всех наших медиков, с кораблей эскадры собрали врачей и санитаров, словом, всех, кто хоть немного разбирался в современной медицине. Пришлось подключить и нашего гостя — Николая Ивановича Пирогова, тем более, что и сам рвался к операционному столу, несмотря на свои шестьдесят с лишним лет. Впрочем, я знавал лично другого гениального хирурга, Федора Григорьевича Углова, который делал операции на сердце и в девяносто, а в сто лет прооперировал больного накануне собственного столетия в присутствии представителей «Книги рекордов Гиннеса», которые зафиксировали сей факт на видеокамеру.