Чтение онлайн

Аборигены между собой:

— Наши женщины — не для физических упражнений, а чтобы рожать. Для секса можно купить белую бабу.

— Ещё чего: купить! Они, этакие дуры, и так отдаются.

— Конечно! Они и за так соглашаются, только скажи, что любишь. За любовь что хочешь сделает.

А нам всё едино: куцап ты или холопец. У нас нет к вам — тем и другим — ни капли ненависти, ни грана любви. Хакхан (из выступления в экстремистских СМИ).

Пиза и Семивёрстов:

— У меня гипофиз переключён.

— Переключён? Это как понимать?

— Я же ростом не вышел. Что в прямой зависимости от гипофиза. Но очень потенционен. Вся сила этого кусочка серого вещества идёт только в одном направлении — вниз.

— Они создали партию во главе с каким–то Хакханом.

— Оставьте, ради бога! Аборигены и партия — это смешно.

— Именно: КПА — коммунотарная партия аборигенов.

— И какая программа у этой партии?

— Не знаю, не читал. Известно одно: партия выступает против разврата.

— Помнишь детский стишок? Шли верблюды по барханам караваном вслед за ханом.

— Причём тут стишки?! Неужели ты не понял? Они создали партию, чтобы прорваться к власти.

— Ничего у них не выйдет.

— С чего такая уверенность?

— Потому что замахнулись они на самое несокрушимое извечное устремление человеков.

Пур — Шпагатов (интервью Хакхана):

— Есть одна восточная мудрость, которую мы с вами понимаем по–разному. Вы её произносите так: сижу у моря, жду погоды. А мы вот как: сиди у моря и жди — рано или позже мимо тебя понесут останки твоего врага.

— Конечно, наша позиция менее продуктивна.

— А я с этой поговоркой, хоть она и восточная, не согласен. Я ждать не намерен. И не буду ждать. Я обязан действовать. И я действую.

Судьба — это проект (и проекция) жизни. Это духовный документ, путёвка в жизнь, метрика. Духовный документ этот находится, пока мы на земле, у ангела–хранителя. Человек получает этот свой путевой лист, когда приходит к Богу. Господь сверяет по судьбе то, что нами пережито, и вознаграждает нас или возвращает человека на землю, дабы он исправил в новой жизни допущенные в предыдущей грехи.

На посольской машине трепетал красный флажок с желтым скорпионом серпа и молота.

Эмоции — это одна из форм или сфер расхода энергии. Таким образом, энергия расходуется то как вода из плохо закрытого крана, а то изливается словно из прорванной трубы, или как фонтан, душ, дождь.

Род уходит, и род приходит, а земля пребывает во веки. Экклезиаст.

Семивёрстов и Пиза:

— У аборигенок походка такая, словно у них путы выше колен.

— Ты не далёк от истины, Мур.

— Неужели связаны?

— Как только девочка становится девушкой, на неё надевают специальные штанишки, сковывающие шаг. Она их носит до замужества. Потому походка эта остаётся у многих из них на всю жизнь.

— А я терпеть не могу ещё один их обычай. То, что они ходят в квартире босиком.

Семьи у них возникают нередко помимо воли женщин. Вот и получается не брак, не согласие, а беспрерывное насилие сильной стороны над слабой. Муж всякий раз заставляет жену отдаваться. Не любовь, а изнасилование.

Надо учиться с этим жить. Автор.

— Да! И ростом не вышел, и кривоног, и нос у меня тупой и глазки, словно у хорька — маленькие, злые. Уши лопухами, грудь вогнутая. И всё–таки я лучше всех!

И не смотрите на меня этак. А лучше спросите баб, отчего они так и норовят повиснуть на моих косых плечах.

Эх, август! Я всегда в это время лета ощущаю себя фруктом. Автор.

Собаку, которая тебя укусила, не убивать, а наблюдать надо. Хагенбрудер.

В случае чего, первыми дохнут чистюли. Хакхан.

Субмарина всё больше отставала от Пур — Шпагатова. Однако сдаваться (мириться) не хотела. И, видя, что любимый уже не оборачивается ни на её смех, ни даже на неё слёзы, бросилась участвовать во всяких телеиграх, где можно было бы, если не отличиться, то есть публично завоевать путёвку на какие–нибудь Багамские острова или хотя бы в Алаверды, иначе говоря, любой ценой посредством телеэкрана ещё раз попасть в поле зрения бывшего супруга. Но как в житейских делах, так и в ментальных своих подвигах терпела поражение за поражением. Для победы ей не хватало (всего понемножку) ни обаяния, ни воображения, ни артистичности, ни самоиронии, ни интеллекта. К несчастью, бедняжка этого не понимала и потому продолжала бороться за своё счастье, как могла и как (подсказывал разум) хотела, низводя себя всё ниже: от нелепости к глупости и далее к безумию.

А спас её от этого падения Пиза, оценивший её тело, научивший простому делу — показывать этакую красоту за деньги.

Конфискалы — порождение новых структур власти.

Валютаристы — ещё одно порождение, на этот раз базарной экономики.

Винодел раскинулся на диване. И зевал. Он видел своего хозяина насквозь, поскольку некоторым котам доступны (открыты) несколько измерений. Заглядывать слишком далеко Винодел не любил. Но и из того, что представало его капризному взору, он лениво делал вывод: всюду они — эти создания, так кичащиеся своим образом и подобием, — делают примерно одно и то же. Творят над собой такие нелепости, низводя дар Божий до абсурда, что не оставляют для себя никакой надежды когда–нибудь достичь самого вожделенного — радости бытия.

Кот вздохнул. И от этого его движения пахнуло некоторым сочувствием, поскольку, несмотря ни на что, он любил своего хозяина и всегда желал ему только хорошего. Хотя тот никогда не прислушивался к тому, что время от времени внушал ему Винодел. Напрямую, когда хозяин спал, и наяву, погружая неслуха в мимолётный транс, который бедняга поэт принимал за вдохновение.

«Пора бы тебе, братец, отдохнуть малость!» — попытался порекомендовать и на этот раз Винодел. Хозяин отодвинул от себя машинку. До хруста прогнулся, давая послабление отёкшей от долгого сидения за столом спине. Пошёл на кухню, стал молоть кофе.