Чтение онлайн

Если не грешить против разума, нельзя вообще ни к чему прийти.

Если теория относительности подтвердится, то немцы скажут, что я немец, а французы – что я гражданин мира; но если мою теорию опровергнут, французы объявят меня немцем, а немцы – евреем.

Если я посвятил себя науке, руководствуясь не только чисто внешними мотивами, как добывание денег или удовлетворение своего честолюбия, и не потому (по крайней мере, не только потому), что считаю ее спортом, гимнастикой ума, доставляющей мне удовольствие, то один вопрос должен представлять для меня как приверженца науки жгучий интерес: какую цель должна и может ставить перед собой наука, которой я себя посвятил? Насколько истинны ее основные результаты? Что в них существенно и что зависит от случайностей ее развития?..

Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной я не вполне уверен.

Законы математики, имеющие какое-либо отношение к реальному миру, ненадежны; а надежные математические законы не имеют отношения к реальному миру.

Математик уже кое-что может, но, разумеется, не то, что от него хотят получить в данный момент.

Математика – наиболее совершенный способ водить самого себя за нос.

Наши математические затруднения Бога не беспокоят. Он интегрирует эмпирически.

Не стоит обожествлять интеллект. У него есть могучие мускулы, но нет лица.

Нет сомнения, что в квантовой механике имеется значительный элемент истины…Однако я не думаю, что квантовая механика является исходной точкой для поисков [будущей теоретической] основы, точно так же, как нельзя, исходя из термодинамики… прийти к основам механики.

Никаким количеством экспериментов нельзя доказать теорию; но достаточно одного эксперимента, чтобы ее опровергнуть.

Никакую проблему нельзя решить на том же уровне, на котором она возникла.

Образовывать коллектив изобретателей я бы не советовал ввиду трудности определения настоящего изобретателя; я думаю, что из этого может получиться только общество укрывающихся от работы бездельников.

Перед Богом мы все одинаково мудры – или одинаково глупы.

С тех пор, как за теорию относительности принялись математики, я ее уже сам больше не понимаю.

Самое непостижимое в мире – то, что он постижим.

Мюзикл: разговорный жанр для не умеющих петь и музыкальный – для не умеющих говорить.

В религии все истинно, кроме проповедей, и все исполнено добра, кроме священников.

Во всяком искусстве произведение рождает мысль, а не наоборот.

Все мы чувствительны, когда выступаем в роли зрителей. Все мы бесчувственны, когда действуем.

Всякая откровенность есть лжесвидетельство.

Глупец, который случайно говорит правду, все равно ошибается.

Говорят, что новыми поколениями будет трудно управлять. В таком случае я надеюсь на лучшее.

Женские драгоценности выставляют напоказ мужское тщеславие.

Искусство писать предшествует искусству мыслить.

Миром правят не интересы, а страсти.

Не стоит труда верить в то, во что нетрудно поверить.

Ни один оратор не думает, когда говорит; ни одна аудитория не думает, когда слушает.

Пессимизм – это настроение, оптимизм – воля.

Правило гигиены: никогда не думай одну и ту же мысль дважды.

Пунктуальность – вежливость поездов.

Сама вера и есть Бог.

Самое трудное – это сказать обдуманно то, что все говорят не думая.

Самые непослушные из управляемых становятся самыми суровыми правителями.

Смерть – это болезнь воображения.

Создай «Общество честных людей», и в него вступят все воры.

Сопротивление и послушание две добродетели гражданина. Послушание обеспечивает порядок; сопротивление обеспечивает свободу.

Удивительный парадокс: граждане гораздо охотнее жертвуют своей жизнью, чем своими деньгами.

Удовольствия любви заставляют забыть о любви к удовольствиям.

Храбрость вскармливает войны, но рождает их страх.

Человек занят тем, от чего он ожидает счастья, но его настоящее счастье в том, что он занят.

Честь нации – это заряженное ружье.

Каждый думает, что Бог на его стороне, а богатые и могущественные это знают.

Тот, кто был счастлив в любви, не имеет о ней никакого понятия.

В любви с первого взгляда всего удивительней то, что она случается с людьми, которые видят друг друга годами.

Женщина всегда сочувствует ране, которую нанесла не она.

Читать нужно только старые газеты. Лет через десять все плохие новости кажутся просто смешными.

Святость – тоже соблазн.