Агар
Шрифт:
Отсутствие снаружи, у входа в капонир, часового и открытая настежь дверь — были весьма серьезным нарушением устава охранной службы… или свидетельством нападения на пост…
Тихо подвывая электромотором, броневик принял вправо и остановился у обочины, не доезжая до капонира.
— Всем приготовиться! — объявил Керуб.
Протянув руку к бортовой радиостанции, он нажал кнопку вызова.
— Слушаю вас, сержант. Что случилось? — ответила станция голосом лейтенанта Хумбудука, дежурного офицера СОК.
— Пятьдесят девятый пост, ваша ярость. Снаружи нет часового, дверь открыта.
— Пятьдесят девятый сняли, сержант. Час назад. Отделение стоит в оцеплении старта.
— Простите, ваша ярость, но мне не сообщили…
— Потому, что там остались капрал и двое рядовых.
— Ваша ярость, прошу вызвать их на связь!
— Первый помощник уже вызывает… — ответил дежурный Керубу и приглушенным голосом спросил в сторону от микрофона: — Ну, что там, сержант? — послышались неразборчивые голоса. — Что?! — взревел офицер.
Снова неразборчивые голоса. Дежурный отключился. Через минуту включился снова:
— Сержант! — дежурный был встревожен.
— На связи, ваша ярость.
— Пост не отвечает. Проверьте все там! Высылаю «Жнеца»…
— Приступаю, ваша ярость.
Дежурный отключился.
— Капрал Хадуб! — обратился Керуб к водителю. — Остаешься в машине и охраняешь вход. Стреляй в каждого, у кого нет маяка.
— Будет исполнено, господин священно-сержант! — отчеканил тот.
Водитель включил пульт управления установленной на крыше машины турели.
— Бараг, Аргип — идете со мной в капонир! — Керуб достал из кобуры лазерный пистолет и проверил заряд батареи. — Внутри разговоры по рации — только в крайнем случае! Использовать язык жестов!
Сидевшие на заднем сиденье бойцы синхронно кивнули и потянулись за винтовками, закрепленными в специальных нишах в стойках кабины. Бараг взял лучевую, Аргип — кинетическую.
— Выходим! — скомандовал Керуб, открывая дверь машины.
Снаружи было холодно: из пустыни дул северный ветер. Аркаб с Нуброком стояли рядом в зените, но не грели.
Керуб поежился.
От машины до входа в капонир напрямик было около тридцати арашей, но Керуб решил, что будет лучше подойти вдоль вала.
Осмотрев сооружение снаружи и площадку перед входом, они не заметили ничего указывающего на нападение на пост. Следов крови или стреляных гильз не было, следов от лучевого оружия — тоже. Расположенные со стороны дороги окна-бойницы были закрыты, как и второй вход в капонир. Направив стволы в дверной проем, в котором горел тусклый электрический свет, они — по одному, сначала Бараг, потом Керуб, затем Аргип — вошли внутрь.
После яркого света двух солнц снаружи, освещенный двумя желтыми светильниками коридор минуту казался темным. В помещении было сухо, из глубины тянуло теплом. Коридор от входа клином расширялся вглубь сооружения, превращаясь дальше в тройную развилку в виде «птичьей лапы», немного не доходя до которой, Керуб жестом приказал Барагу с Аргипом остановиться.
В этот момент из глубины сооружения раздался голос первого помощника. Рация. Помощник вызывал на связь 59-ый пост. Ему никто не отвечал. Ясно было, что что-то произошло. Дезертирство, конфликт между охранниками… нападение проклятых…
«Что ж, — подумал Керуб, — время удачное: все силы охраны сейчас сосредоточены на безопасности запуска… даже с постов людей сняли в оцепление. Вот только зачем? Что угрожает пуску? Ах, да, конечно…» — губы его тронула тень нервной ухмылки. Пуск сейчас наблюдают оба его главных начальника, Шедареган и Абримелех. С безопасного расстояния, с Мертвой горы.
Кроме рации, ничего слышно не было. Ни звуков борьбы, ни стона раненых…
Не дожидаясь, когда рация замолчит, Керуб подал новый знак. Подчиненные прошли вперед и встали друг против друга, наведя стволы каждый в сторону начинавшегося в араше от товарища коридора. Сам Керуб остался стоять на месте, направив пистолет в проход впереди.
Подождав минуту, пока глаза окончательно не привыкли к электрическому освещению, Керуб отдал команду «встать треугольником!» и шагнул вперед. Бараг и Аргип пропустили командира вперед и встали у него позади (из такого положения каждый из тройки мог, в случае появления противника, вести огонь безопасно для остальных).
На развилке коридор справа был коротким и заканчивался тупиком с закрытой железной ставней бойницей. Налево был более широкий проход, связывавший оба входа в капонир — открытый и запасной — и дальше — еще одна бойница. Вглубь капонира — в расположенные внутри земляного вала и в выступающей за валом части помещения — вели три прохода (один впереди и два левее). Они осмотрели каждый проход, каждое помещение, двигаясь осторожно, ступая бесшумно. Дежурившие на посту охранники содержали капонир в безупречном состоянии: на полу ни соринки, что могла бы хрустнуть под подошвой сапога, все двери смазаны — ни одна не скрипнула. Большую часть помещений занимали составленные в человеческий рост ящики с боеприпасами, медикаментами, консервами — всем необходимым для обороны в течение суток. Самих охранников нигде не было.
Дошли до запасного выхода, дверь была заперта и опечатана по всем правилам. Потом прошли в центр сооружения. В центрально помещении хранились боеприпасы для станковых пулеметов и огнеметов: сложенные штабелем посреди комнаты темно-зеленые ящики доставали до потолка. В центральном — тоже никого.
Вошли в еще один коридор. Здесь было две двери, одна против другой. Та, что справа, открыта настежь — то была сержантская комната, где стояла рация. Дверь напротив — карцер для задержанных, не заперта, но прикрыта.