Чтение онлайн

— Нам надо спровоцировать их на нападение, — прогремел голос Роана.

Борво казался настроенным скептично.

— Благие не дураки, сэр. С чего бы им нападать сейчас?

Я улыбнулась Борво.

— Потому что мне не надо манипулировать тремя тысячами людей. Всего одного из них будет достаточно.

***

Огромные опускные решётки захлопнулись за нами с громким лязгом. Я невольно вздрогнула. Одно дело — смотреть на броню Благих из-за укреплений крепости. И совершенно другое — стоять на земле и видеть массу их армии.

Я вцепилась в гриву своей кобылы по кличке Этейн, делая вид, будто мне комфортно на ней сидеть. Элвин ехал рядом, неся белое знамя. Роан скакал впереди, и его широкие плечи напряжённо застыли. Позади нас ехали четыре воина на костлявых и слабых лошадках. Мы выбрали четверых самых худых и бледных, явно оголодавших воинов, которых только сумели найти. Один из воинов кашлял в сгиб локтя и едва держался в седле.

Группа из двадцати Благих ехала в нашу сторону, возглавляемая огромным воином на большом белом коне. Их всадники поднимали огромное облако пыли, скрывшее из виду линии фронта. Мы остановились и стали ждать, когда они доедут до нас.

Они остановились на расстоянии примерно десяти метров.

Роан выпрямился.

— Я Роан из дома Таранисов. Мы пришли обсудить перемирие.

— А я Кассандра Уила Брок.

— Я Тейрнон Эсус, генерал армии Благих, — презрительно процедил Благой воин, сверкая бледными глазами. — Вы пришли предложить капитуляцию? Самое время.

Я крепче сжала бёдрами лошадь.

— Прошу прощения. Кажется, мы слишком далеко друг от друга. Вы, должно быть, ослышались. Мы сказали «перемирие».

Я подстегнула Этейн, и мы двинулись вперёд. Когда между нами осталось примерно шесть метров, шестеро из их мужчин подняли арбалеты и прицелились.

Серебристые глаза Тейрнона сверкнули.

— О, я вас расслышал. Я слыхал про глупость Неблагих, но не осознавал её масштабов. Полагаю, раз ваш вид спаривается с животными, вы не в состоянии мыслить ясно. Вы правда думаете, что вы в том положении, чтобы вести переговоры?

Роан что-то сказал, но я не слушала. У меня здесь была другая роль, и я сосредоточилась на Тейрноне.

Время замедлилось, бледные волосы генерала Благих застыли на ветру. Я уставилась на завитки страха, исходившие от его тела.

Прежде я всегда использовала страх одинаково. Я вбирала его в себя, умножала и швыряла обратно. Я использовала его как простое и разрушительное оружие. Но сейчас, когда в моих венах текли силы Первой, я точно знала, как искусно читать страх и манипулировать им.

Я призвала страх Тейрнона, и он пришёл ко мне, гудя в воздухе плотными оловянными струями. Его тревоги вибрировали в воздухе раскатистым погребальным плачем. Я слушала, настраиваясь на песнь его страха. Я уловила его звонкую тревогу из-за малышки-дочки, которая болела, когда он уезжал на войну. Она до сих пор болела и, возможно, она не оправится. Прямо над этим страхом вибрировал волнительный ужас заражения. Вдруг Неблагие с их звериными телами заразят его одним лишь своим присутствием?

Громкий, похожий на стаккато страх огня ритмично пульсировал в нём. Будучи маленьким мальчиком, он обжёг руку, и ужас перед огнём жил в нём до сих пор. А под всем этим слышались насыщенные, тяжёлые страхи смерти, и эти ноты вибрировали в таких глубинах, что он даже не осознавал их присутствия.

Я могла затеряться в симфонии его страхов, в идеальной гармонии для моей души. Но у меня была цель.

Я настроилась на высокий, пронзительный, почти неуловимый звук. Он страшился того дня, когда прибудет принц. Принц ожидает, что он к этому времени уже захватил крепость, и посчитает его трусом. Я поработала над этой нитью, умножила её до дикого крещендо, пока она не зазвенела над полями подобно всепоглощающей тревоге, которая преследует каждую минуту его дня.

Затем я настроилась на другую нить его страха — того, что касался крепости Сингето и её обороны. Того, что касался смерти. Я могла бы умножить эти страхи, убедить его, что он проиграет сражение, заставить его обмочиться от страха перед горящим маслом. Но я не могла лишить его знания, что подкрепление в пути. Он просто подождал бы, пока силы Благих не умножатся, пока другие не возглавят атаку. А нам надо, чтобы они напали, будучи неподготовленными.

Так что я подавила эти страхи, приглушила беспокойство из-за высоты стен, из-за горящего масла на парапете, из-за камней и стрел, которые посыплются на его людей. Я забрала грохочущие страхи смерти и заглушила их, пока он не забыл про горячее масло и боль, пока он не забыл, что мы можем его убить.

Наши люди ослабели от голода; он видел это по заморенным лошадям, по осунувшимся лицам. Чаша весов существенно склонена в пользу армии Благих.

Я была Владычицей Ужаса. Но обратная сторона страха — это храбрость, и я могла манипулировать и ей тоже. А грань между храбростью и глупостью часто была размытой и неясной.

Когда я закончила работу, время возобновило свой ход.

— ...не о чем говорить, — сказал Тейрнон. Его презрение исчезло, сменившись отвращением. — Возвращайтесь в свою маленькую крепость, больные животные. Мы больше не встретимся.

Все члены отряда почти как один развернули коней и ускакали в облаке пыли.

Я сделала глубокий вдох.

— Они нападут очень скоро. Нам надо сообщить генералу.

Солнце опускалось ниже к горизонту, отбрасывая длинные тени на поле битвы и купая Роана в золотистом свете.

— Ты уверена? — спросил он.

— Небезосновательно уверена, — усталость овладела моим телом. — Думаю, нам надо поспать, пока они собирают силы и готовят атаку. Тейрнон не захочет ждать.

Глава 34

Один из слуг Неблагих проводил нас с Роаном в комнату в башне, где лунный свет лился через узкое окно на кровать с балдахином. На арочном каменном потолке плясали отсветы свечей.

Набив желудок рагу и пряным сидром, я скинула свитер. Купаясь в тёплом свете свечей, Роан уже сидел на краю кровати и притворялся, будто не наблюдает, как я раздеваюсь.

Моя нервозность воевала с утомлением, но кровать манила меня словно сирена. Через считанные секунды я забралась под одеяла, готовая ощутить тело Роана рядом со мной. Сон завладел мной ещё до того, как он задул свечи.