Чтение онлайн

Его отправили гоняться за каким-то препротивным англичанином по южным морям, но при других обстоятельствах разве выберешься в заграничное путешествие?

Он встретил девушку, которая ему очень симпатична, и она демонстрирует ему ответную симпатию… Правда, на эту девушку предъявляет права другой. Но кто помешает Алексею отбить красотку? Дело очень даже возможное, к тому же кавалергарды отступать не привыкли! Держись, милорд, скоро узнаешь, что такое русский натиск!

Так что в жизни сколько минусов, столько же и плюсов, и унывать совершенно незачем!

— Ну что тут без меня творилось, Степушка? — спросил Алексей у слуги.

— Да что тут твориться может? Тишь, гладь да божья благодать. Полнейший покой. Англичане ваши словно поумирали — забились по своим комнатам, затихли и сидят, как мыши под метлой. Не токмо что лорд, а и прислуга его в город не шастала и у себя никого не принимала, — отчитался Степан. — Небось гадость какую замыслили, ироды. Ни один за цельный день не обозначился. Я уж к двери демуазельки ихней подходил послушать — там она, нет ли?

— И что услышал? — с интересом спросил Алексей, хотя такое занятие, как подслушивание под чужой дверью, показалось ему несколько сомнительным. Но раз уж его самого произвели в шпионы, на слуг пенять нечего…

— Да что там услышишь? Сидела барышня тихо, бумагами шуршала, а потом как завоет…

— О чем ты? Что значит — как завоет?

— А то и значит. Ровно как наши бабы в селе на похоронах по покойнику, прости меня, господи, воют. Хотя барышня и не нашенская, а воет этак по-простому, жалостливо. Только что причитает при этом по-англицки, и слов разобрать невозможно. А в остальном баба как баба. Небось, забижает ее милорд-то, рожа разбойничья… Жалко девку. Хоть я на нее и с опаской смотрю — чего ждать-то от такой не знаешь, не ведаешь, а все одно — божья тварь, тоже ведь сердце имеет.

Да уж, что-что, а пофилософствовать о сложностях жизни Степан любил и, похоже, собрался сесть на своего конька… Чтобы пресечь бесконечный поток его рассуждений, Алексей отправил слугу отдохнуть:

— Ладно, голубчик, ты ступай к себе вниз, я хочу побыть один и подумать, — сказал он. И, чтобы Степан не обиделся на черствость хозяина, добавил: — Ты там в окошко присматривай за выходом из гостиницы, а то как бы под вечер наши английские друзья не сбежали.

— Не извольте тревожиться, батюшка барин, я присмотрю. Есть-спать не буду, а с крыльца у входа глаз не спущу. Мне аккурат из окошка все видать.

И Степан поспешил исполнять новое приказание графа.

А Алексей Николаевич сел к столу, обмакнул в гостиничную чернильницу перо и принялся писать отчет в Петербург. Делал он это, как сам понимал, не совсем по форме, но, как говорится, чем богаты, тем и рады… Прежде шпионских донесений не писывал и обучиться всем тонкостям не успел.

Проставив дату по российскому стилю, Алексей, подумав, добавил в скобках европейскую (разница-то составляла без малого две недели!) и вывел:

«Ваше превосходительство!

Честь имею доложить — порученный моему наблюдению объект второй день пребывает в гостинице, равно как и его слуги, сам никуда не отлучался, гостей не принимал и прислугу с поручениями в город не посылал.

Яхта его, именуемая «Морская красавица», стоит в порту без движения, с якоря не снималась, на борт никого не принимала. В порту постоянно дежурит мой человек и ведет наблюдение».

Донесение получалось какое-то незначительное, и Алексей, поразмыслив, прибавил:

«Вчерашний день в шестом часу вечера имел приватную беседу с помощницей объекта. Барышня в разговоре ничего подозрительного о действиях хозяина не сообщила, о чем имею честь вам доложить».

Завтра надо передать отчет в русское консульство, пусть зашифруют и передадут с дипломатической почтой в Петербург… Алексей дописал свое небольшое донесение «ни о чем» и запечатал его в конверт.

И тут… в дверь торопливо и как-то нервно постучали.

— Степан, открой, в дверь стучат, — рассеянно крикнул Алексей и тут же вспомнил, что уже отпустил лакея и дверь открыть некому.

Пришлось пойти к дверям самому. Повернув ключ, он резко распахнул створку и остолбенел.

На пороге стояла Мэри… Но как странно она выглядела! Девушка дрожала, словно в лихорадке. Ее лицо казалось осунувшимся, бледным как полотно, и глаза немного припухли от недавних слез, а искусанные губы рдели на лице как рана.

Но, несмотря ни на что, она показалась Алексею даже еще более красивой, чем обычно, — в лице появилось нечто призывное и маняще-соблазнительное.

— Мэри? — Алексей все же был сильно удивлен и не стал этого скрывать. — Вы рискнули прийти ко мне? Чему обязан подобной честью?

Словно и не было между ними вчерашнего доверительного «ты»… Девушка поддержала такой стиль разговора:

— Я… Позвольте мне войти, Алексей Николаевич. Мне надо поговорить с вами.

Мэри шагнула в номер, но, похоже, ноги ее плохо держали. Она пошатнулась и, если бы Алексей ее не подхватил, упала бы.

На ней был пеньюар с вышитыми розочками, который, как и большинство ее нарядов, казался совершенно чужеродным. В подобные вещицы, выписанные из парижских торговых домов, любила наряжаться Сильфида, когда хотела казаться соблазнительной. А Мэри с ее невинным взглядом и нежной красотой такие атрибуты платной любви совсем не подходили.

Впрочем, судя по всему, мисс Мэлдон тоже давно уже не невинный агнец… Словно в подтверждение тайных мыслей Алексея Мэри взглянула на него таким взглядом, что у графа пересохло во рту. Алексей с трудом удержался, чтобы сразу же не сжать ее в объятиях… И остался доволен, что сумел взять себя в руки, несмотря ни на что.

Вероятно, у нее что-то случилось, раз она прибежала к нему под вечер, да еще с таким отчаянным, заплаканным лицом. Конечно же его долг — оказать женщине помощь! И вовсе незачем пугать ее необузданностью собственных порывов.