Чтение онлайн

– Да. Помимо прочего, он управляет корпусом магистров [11] . А что, если ты доставишь свою драгоценную трубу в Константинополь вместе с рекомендательным письмом?

Вначале Аргирос уловил только одно слово: «Константинополь». Этого уже было достаточно. Как любой гражданин империи, он был наслышан о чудесах и богатствах столицы. Теперь он сам все это увидит!

Потом до него дошли и остальные слова Текмания. Магистры – это элитные имперские агенты, следователи, а иногда и шпионы. Они служили под личным контролем магистра официорий – он единственный стоял между магистрами и императором, наместником Бога на земле. Аргирос мечтал о такой должности, но только мечтал.

– Да, господин! Благодарю, господин! – воскликнул он.

– Я знал, что это тебе понравится, – с улыбкой сказал Текманий. – Знаешь ли, это дело подойдет для тебя больше, чем для меня; ты заслужил свой шанс. Теперь только от тебя зависит, как добиться успеха.

– Да, господин, – повторил слегка смущенный Аргирос.

Генерал улыбнулся еще шире.

– Отдохни еще пару дней и восстанови силы. Затем я отправлю тебя с трубой на Дунай под хорошей охраной, чтобы ничего не случилось по дороге. Там ты сможешь нанять судно и спуститься в Томы [12] на Понте Евксинском, а потом на морском судне добраться до столицы. Это быстрее и безопаснее сухопутного пути.

Улыбка смотрелась непривычно на обыкновенно мрачном лице Аргироса, но он не мог сдержать ее, вынырнув из палатки Текмания. Уже на улице он обратил взор к небесам, чтобы поблагодарить Бога за свое счастье.

Бледная, крапчатая луна в первой четверти привлекла его внимание. Он не знал, как она выглядела в глазах Аргуса. Сегодня, если не забудет, он посмотрит. Что тут сказать? Это должно быть интересно.

Сидя за столом, заваленным стопками папирусов, Василий Аргирос в который раз задавался вопросом, правильно ли он поступил, согласившись стать магистром. В бытность офицером-разведчиком в римской армии новый пост казался ему замечательным, интересным и экзотическим.

Аргирос полагал, что он будет заниматься тем же, только на более высоком уровне. Он не представлял, как мало времени агенты проводили в поле и как много занимались разными мелочами. Имперская бюрократия имела тринадцативековую историю. Здесь перемалывалась масса пустяков.

Вздохнув, он вернулся к составлению доклада о попытке каких-то франкских и саксонских торговцев контрабандой вывести из Константинополя пурпурные ткани. Мелкие князьки и герцоги Германии и Северной Галлии – южные берега последней, конечно, принадлежали империи – готовы заплатить любую цену за ткань, предназначенную для римского императора.

Хотя Аргирос и выследил контрабандистов, он не мог их арестовать. Все, что ему удалось, – это найти несоответствия в счетах красильщика шелка, а это вряд ли давало возможность перейти к активным действиям.

Он снова вздохнул. Наконец-то донесение готово. Хорошо: с наступлением сумерек писать труднее. Он подписал доклад и поставил дату: «Написацо в год 6816 от сотворения мира, в шестой год индиктиона [13] , июля 16 дня, в день св…»

Раздосадованный, он остановился, выглянул из-за двери кабинета и спросил проходившего мимо чиновника:

– Какому святому посвящен сегодняшний день?

– Святому Муамету.

– Спасибо.

Аргирос разозлился на собственную глупость. Он не должен забывать такое, учитывая, что святой Муамет был одним из его любимых святых в календаре.

Дурное настроение испарилось, когда Василий спускался по лестнице Претория, имперской канцелярии, в которой он работал. Здание располагалось на Месе, главной улице Константинополя – самого роскошного города мира. Если бы Аргирос не стал магистром, вряд ли он когда-нибудь попал бы в столицу.

Процессия священников в черных рясах двигалась вдоль Месы с запада, направляясь к великому собору Святой Софии. Некоторые прелаты несли высокие свечи, другие – деревянные кресты, тогда как один шел с образом святого. Аргирос благочестиво перекрестился, услышав гимн: «Нет иного Бога, кроме Господа, и Христос – Сын его».

Он улыбнулся. Если бы даже все перепуталось, один этот гимн напомнил бы ему, какой сегодня день. Хотя Муамет умер почти семьсот лет назад, его религиозная поэзия до сих пор трогала каждого доброго христианина.

Магистр понаблюдал за проходящей процессией, а затем зашагал по Месе туда, откуда она появилась. Его дом находился в центральной части города, между церковью Святых Апостолов и акведуком Валента. Он ускорил шаг. Жена Елена и маленький сын Сергий ждут его. Обычно суровые черты длинного лица магистра смягчились при воспоминании о мальчике. Сергий уже подрос и, узнавая отца, когда тот приходил вечером домой, широко улыбался беззубым ртом. Агрирос с изумлением покачал головой: как же быстро летит время. Еще пару месяцев назад младенец напоминал ему лишь вечно плачущий комочек плоти. И вот уже дитя начинало осознавать самого себя.

Только из-за Елены и Сергия Аргирос готов был смириться с должностью магистра. Если бы он не приехал в Константинополь, он никогда бы не встретился с ней, и их сын так и не появился бы на свет. Об этом даже подумать страшно.

Он свернул на север от Месы, в лабиринт узких улиц. Эти улочки резко отличались от тесных и грязных переулков балканского города, в котором вырос сам Аргирос. Городской план и строгие законы предписывали мостить булыжником все константинопольские мостовые, ширина их должна составлять по крайней мере дюжину футов, а балконы не приближаться к противоположной стене ближе, чем на десять футов и быть в высоту пятнадцать футов от земли, чтобы не заслонять свет и не мешать проветриванию.

С наступлением темноты магазины и таверны закрываются, а их хозяева высыпают на улицы. Весь мир приезжает по делам в Константинополь. На улицах стречаются персы в войлочных шапках, старинные соперники римлян; носатые арабы, соплеменники Муамета, в развевающихся одеяниях; плосколицые и немытые кочевники из северных степей; белокурые строптивые германцы в штанах. Кроме иностранцев, здесь полно выходцев из всех уголков Римской империи: коренастых, бородатых армян, смуглых, часто бритоголовых египтян, широколицых склавенов из бассейна Дуная, карфагенян, итальянцев; даже несколько испанцев с изумлением любуются чудесами столицы.