Чтение онлайн

Аргирос кивнул.

– Примерно это я как раз и делаю. От вина на холодной меди образуется туман, и я собираю стекающие капли.

– Не удивляюсь, что у вас большие издержки, – заметил магистр. – Вам нужно топливо для поддержания огня и долгого кипячения, и требуется следить за процессом, и я не думаю, что из кувшина простого вина получится кувшин чудо-вина.

– Никоим образом, – согласился Прискос. – Соотношение скорее десять к одному. И потом, испарина, если кипятить долго, опять становится слабой. Надо смотреть за этим. Способ, которым можно немного увеличить выход, – это поливать конус холодной водой. Но для этого надо стоять рядом или кому-то платить за работу… Я никого не нанимаю, чтобы не выдать своего секрета.

Аргирос опять потер подбородок.

– Как давно вы выстроили эту схему, могу я спросить?

– Думаю, уже прошло пять лет, если считать пару лет глупых неудачных опытов, – ответил трактирщик после некоторых раздумий. – Когда я догадался, как надо все устроить, то много времени потратил на создание запасов, потому что я хотел сделать чудо-вино обычным для меня товаром, а не случайным варевом время от времени. У меня в кладовой сотни кувшинов.

– Ну и слава Богу! – воскликнул Аргирос. Обычно он был молчалив и даже суров, но последняя новость его так обрадовала, что он не сдержался. – Во сколько вы оцениваете каждый кувшин?

– В две номисмы, – ответил Прискос. – Имейте в виду, что это не кипрское. От двух кувшинов чудо-вина ваши парни оказались бы под столом, да и потом были бы не в самом лучшем состоянии.

– Я прекрасно знаю, уверяю вас. – Магистр с содроганием вспомнил, как он себя чувствовал накануне. Но именно крепость зелья привлекала его. – Я дам вам три золотых за кувшин сверх того, что уже заплатил, если смогу выкупить весь ваш запас.

– Ладно, при двух условиях, – быстро ответил Прискос.

Аргиросу нравилась сметливость молодого человека.

– Каких?

– Во-первых, я должен получить деньги в Священной палате. Во-вторых, разрешите мне оставить полдюжины кувшинов для себя и моих друзей. При таком большом количестве для вас это ничего не значит.

– Что касается первого – само собой разумеется. Что до второго… оставьте себе три. Вы сможете сварить потом еще.

– В этом я свободен, верно? Хорошо, выходит, мы заключили сделку.

И они ударили по рукам.

Караван пробирался сквозь горы к городу Дарьялу, столице королевства аланов. Даже во второй половине лета на некоторых пиках Кавказа белел снег. Эти горы столь же грандиозны, как и Альпы, которые до сего путешествия были самой величественной горной цепью, какую видел Василий Аргирос.

– Хорошо жить в большом городе, а? – спросил один из охранников каравана, местный, в кожаном с костяными накладками плаще до колен и маленьким клепаным щитом. Его греческий был убог; Аргирос не сомневался, что солдат вряд ли выбирался когда-либо дальше пары долин, ближайших к его родному селению. Никто из бывалых путешественников не назвал бы Дарьял большим городом.

Во многих отношениях, размышлял магистр по мере приближения каравана к городским стенам, Кавказ оставался на задворках истории. Дарьял был тому примером. Римляне выстроили крепость много веков тому назад, дабы удерживать кочевников подальше в степи. Когда империя слабела, грузины защищали Дарьял самостоятельно, иногда поддерживаемые персидским золотом. Аланы, нынешние хозяева окрестностей, тоже когда-то были кочевниками. Потерпев поражение в степи, они были вынуждены бежать в горы. Аланы играли на противоречиях между Римом и Персией, но оставались заинтересованными в безопасности перевала вблизи Дарьяла.

Во всяком случае, так было до Гоария. Ни император, ни царь царей не могли доверять ему. Тревожило то, что правитель аланов был и удачлив, и непредсказуем. Это удваивало возможный ущерб.

Стражи у ворот по одному проверяли торговцев каравана. Дошла очередь и до Аргироса с его вереницей вьючных лошадей, и он вынужденно прервал свои раздумья.

– Чем торгуешь? – спросил младший офицер на дурном персидском.

Языки империй, как и их деньги, были в широком употреблении по всему Кавказу, в отличие от десятков трудных и непонятных местных наречий.

Аргирос говорил по-персидски лучше аланского солдата.

– Вином, отличным вином из Константинополя, – ответил магистр и махнул на привязанные к спинам лошадей сосуды.

– Вино, говоришь? – Белые зубы блеснули под спутанными усами офицера. – Дай попробовать и оценить, насколько оно хорошее.

Магистр с сожалением развел руками.

– Благородный господин, как ни прискорбно, но это невозможно, – сказал он, используя цветистые фразы, которые так легко подобрать в персидском языке. – Я намерен предложить это вино вашему могущественному царю и не могу даже частично лишить его такого удовольствия.

Заметив, как помрачнел страж, он добавил:

– Вот серебряный дирхем. Пусть он утолит вашу жажду.

Улыбка вновь озарила лицо стражника, когда тот опустил в кошель персидскую монету. Он взмахнул рукой и пропустил Аргироса в Дарьял.

Один из спутников магистра, сероглазый человек по имени Корипп, подошел и пробормотал:

– Хорошо, что он не распробовал содержимое горшков.

Корипп говорил на гортанном африканском диалекте латыни, который на Кавказе вряд ли кто-либо понимал; даже Аргирос с трудом разбирал его. Василий коротко ответил:

– Да.

Сосуды выглядели как винные, но не во всех было вино и даже чудо-вино. Равным образом пара десятков людей, сопровождавших магистра из Константинополя, выглядели купцами, хотя вовсе не обязательно, что они таковыми были.

Лошади медленно вышагивали по узким и извилистым улочкам Дарьяла. Мальчишки, как и всюду, глазели на них и указывали пальцами. Некоторые зазывали в постоялые дворы. После кратких препирательств Аргирос последовал за одним из мальчишек. По описаниям последнего, заведение его хозяина бог использовал в качестве модели при сотворении рая.

Магистр из осторожности не поинтересовался, какого бога имел в виду мальчик. В Дарьяле были и христианские церкви с характерными для Кавказа коническими куполами, и храмы огнепоклонников, посвященные доброму богу Ормузду, которому служил персидский пророк Заратуштра. Церкви и храмы огнепоклонников имели толстые стены и напоминали крепости; вокруг многих расхаживали вооруженные стражники. Нигде, кроме этой страны, за которую боролись две империи, не существовало подобного баланса вероучений; и нигде не наблюдалось столь острого соперничества. Гоарий был христианином (по крайней мере, так в последний раз слышал Аргирос), но на это не стоило слишком рассчитывать.