Чтение онлайн

– У нас есть сведения, что если бы вы отказались возвращаться в Союз, вас должны были убить. Уколоть иглой, и через несколько секунд у вас уже сердечный приступ. А яд на воздухе и в теле просто разложился – как и бывает частенько с органическими ядами, так что доказать, что вас убили было бы невозможно. Так что трижды подумайте, прежде чем вступать в контакт с вашими спецслужбами. Оглянуться не успеете, как станете холодным куском мяса. Ваши агенты это делать умеют!

Как будто ваши не умеют. А если и правда не умеют – так учитесь, черти драповые!

Да умеют, умеют… чего-чего, а штатовцы убивать умеют. Тихо так, исподтишка, в спину – но умеют. А вот как следует воевать – нет. Без своей техники они ничто. Как-то так вышло, что США на самом деле и не воевали. Ну вот так, как Советский Союз – чтобы сотни тысяч, миллионы бойцов, чтобы небо чернело от самолетов врага и своих, чтобы гром тысяч орудий сотрясал землю. Мелкие локальные операции, бомбежки, карательные экспедиции – вот их война.

Вьетнам? Так это и есть яркий пример карательной экспедиции – только масштаб побольше. И что они там получили? Кровавую баню. Постыдный проигрыш. Позор. Проиграли маленьким, плохо вооруженным вьетнамцам.

Ну да, наши помогали врагам американцев, так и что? Не такая уж и большая была помощь, чтобы сильно повлияла на исход войны. Если бы вьетнамцы на самом деле не хотели изгнать америкосов – никогда бы не смогли их победить, хоть сколько оружия и военных специалистов им ни дай.

– Еще раз – что вы от меня хотите? Кстати, подписывать ничего не буду! Мне еще только шантажа не хватало!

Глаза собеседников сделались масляными, на губах появились едва заметные улыбки. Ну да – я же лох! Считаю, что если ничего не подписал, значит, и нет следов того, что согласился на сотрудничество. Я ведь не догадываюсь, что нашу встречу пишут во всех форматах! Наивный албанец, да.

Только вот перебарщивать не надо. Глупый агент ценится меньше. Но я не глупый, я просто писатель, а писатели страшно далеки от реальностей жизни, ага. Ходят себе, думают, мечтают, придумывают всякую хрень – откуда они знают о методах спецслужб? Нет, правильно я все сделал. Точно – правильно.

– Не нужно ничего подписывать – Уокер теперь уже похож на доброго дедушку. Ну как же – дело сделано! Дичь в силках! А тогда чего переживать? – От вас нужно только добровольное сотрудничество, посильное сотрудничество. И кстати, да – мы вас поддержим и финансово! Вам же придется пробыть в нашей стране неопределенное время! Месяц, а может и два – пока не закончится расследование. Так вот, чтобы ваше пребывание в нашей стране было комфортным, мы вас слегка профинансируем. Не миллионы, конечно! Увы, на миллионы вы пока не наработали, но аванс в сумме десяти тысяч долларов – вполне заслужили. Этот небольшой аванс показывает, что государство может быть щедрым к тем, кто к нему лоялен, к тем, кто заботится о его интересах. Только придется расписаться в ведомости – все-таки деньги, нам нужно отчитаться перед начальством.

Подсовывает бумажку, читаю. Ничего особенного – сумма цифрами и прописью, да место для подписи. Никакого указания – за что получены тридцать серебряников.

– Вы меня за осла держите, что ли? – отводят взгляды от моих несуществующих ушей. Держат, точно. – Ничего не буду подписывать. Деньги возьму – почему бы и не взять? А подписывать не буду. Я же уже вам сказал!

Переглядываются. Не прокатило, ага. Ну и что? Все равно все записывается – факт согласия сотрудничать, факт передачи вознаграждения за труд Иуды. Все в порядке! Все идет как надо!

– Вам присваивается псевдоним… хмм… «Коммандос». Если к вам обратится человек и назовет этот псевдоним – вы должны будете его как минимум выслушать. А выслушав – содействовать его деятельности. По мере возможности, конечно. Ему же вы будете передавать те сведения, которые сочтете необходимым передать нам. Вы будете получать вознаграждение – регулярно, вне зависимости от того, сделали что-то для нас, или нет. Но боже упаси вас пойти против нас, сделать что-то такое, что нам не понравится – мы тут же сделаем так, что ваше советское руководство узнает о вашем сотрудничестве с нами. И тогда вы знаете, что с вами будет. Не нужно нигде расписываться – просто получите деньги, и можете быть свободны. Пока – свободны.

Уокер взял конверт, вытряхнул из него пачку стодолларовых купюр и подвинул ее ко мне. А я не спешил брать. Рука просто закаменела, будто передо мной лежала не пачка серо-зеленой бумаги, а… те самые серебряные монеты. Те самые…

Пришлось сделать над собой усилие – пачка перекочевала в карман брюк, и правая рука разжалась. Пальцы, побелевшие в кулаке – распрямились и заныли, будто переживая, что лишились эдакого приключения. Они были уже готовы врезаться в пухлую морду американца, превратить ее в месиво, в кровавую грязь! Но мозг не дал этого сделать.

А потом цэрэушники встали, вежливо попрощались, наградив напоследок фальшивыми, присущими американцам неискренними улыбками, и вышли из кабинета. Уже уходя Уокер с кривой ухмылкой бросил:

– Обед за счет конторы, как вы и хотели. Ешьте, и ни в чем себе не отказывайте!

Я чуть не швырнул в него блюдом с мясной нарезкой. Возможно, что Уокер это понял, потому что улыбка мгновенно слетела у него с губ и он быстро ретировался, исчезнув за толстой дверь кабинета.

А следом появился Рон в сопровождении официанта. И тот тащил деревянную доску, на которой лежал здоровенный стейк и куча хрустящей картошки. И я на время забыл обо всех шпионских страстях. Ну… почти забыл.

Рон весь обед молчал. Вяло клевал что-то у себя из тарелки, запивая пивом из высокого стакана, но заговаривать не пытался. А мне не хотелось с ним говорить. Да и было бы неправильно не отреагировать на то, что он сделал. Ведь что ни говори, а в ловушку подонок Рон меня заманил. С его подачи меня обратали эти гребаные цэрэушники! А то, что я давно ждал нечто подобное, давно на это рассчитывал и даже надеялся – так кому теперь какое дело?

Ну как то есть рассчитывал… слово какое-то неправильное. Я предполагал, что так будет! Известный советский писатель, таинственная личность, вокруг которой происходят какие-то события – что может быть привлекательнее для спецслужб? А то, что события происходят, в этом нет никаких сомнений. Зря, что ли, к нему приезжал советский резидент? Значит, этот писатель личность значимая.

А создать мне неприятностей – это на самом деле плевая задача. И что именно они мне могут устроить – я давно уже сам для себя вычислил. И цэрэушникам озвучил.

Итак, теперь я меж трех огней. И положение мое, и ранее не бывшее очень уж безоблачным, осложнилось многократно. Одна сторона: Брежнев и его пристяжные. Что ждать от них? Они будут требовать, чтобы я вернулся в Союз. В Союзе – тут же утащат меня в тайную лабораторию, где и будут исследовать как подопытную мышь, параллельно выкачивая из меня все знания, которыми я обладаю. И не допуская моих контактов ни с кем из тех, кто не посвящен в мою тайну. То есть – фактическое заключение по типу психиатрической лечебницы карательного типа. Сколько я там протяну – неизвестно. Наверное, недолго. Ведь мое существование само по себе несет угрозу существования власти Брежнева. Вдруг меня выкрадут враги? Вдруг я расскажу о будущем кому-то со стороны? Не верю я, что Брежнев считает меня агентом мирового капитала. Не такой он глупый, чтобы не понимать, что это не так. Наверху вообще нет глупых – есть хитрые, и очень хитрые. Брежнев – очень хитрый, иначе бы он не смог продержаться у руля власти до самой своей смерти.