Чтение онлайн

Впрочем… начнись заварушка, и эти же самые полицейские будут стрелять в меня на фронте и ни секунды не задумаются, прежде чем нажать курок. И реднеки двумя руками проголосуют за то, чтобы сбросить на мой город атомную бомбу. Кто-то ведет, а кто-то ведомый. Так будет всегда. И нам не сойтись. Мы можем или уничтожить друг друга, или… поглотить.

Как когда-нибудь разросшийся, муравейник-Китай поглотит весь мир. Без всякой войны – просто расползаясь в стороны как раковая опухоль. Тихо так, незаметно… и вдруг, в один «прекрасный» момент окажется, что в каждом государстве как минимум половина населения китайцы. Просочились! И весь мир стал Китаем.

– Через пять дней. Рон к тебе заедет, отвезет на место. Все будет происходить в полицейской академии – там места больше, удобнее. Заодно курсанты посмотрят на ваши упражнения. С телевизионщиками я договорился – пришлют группу с телекамерой, снимут, потом запустят в новостях. Будут снимать и твое… хмм… соревнование, и вручение медали. Выйдет репортаж как раз накануне начала продаж книги. Твоя задача – хорошо сказать репортеру – она уже в курсе, будет задавать правильные вопросы, а ты рекламируешь книгу. Кстати, обошлось мне это все в кругленькую сумму, так что постарайся, Майкл, не обгадь все дело! В твоих же интересах! Дай им пендаля под задницу!

– Постараюсь… – вздохнул я, предвкушая всю эту чертову суету и бесполезное времяпровождение. Хотя… почему бесполезное? Если книга как следует пойдет в продажах, все будет не просто хорошо, все будет отлично! И я тоже должен сделать определенные шаги, чтобы это случилось. Не надо строить из себя эдакого интеллектуала не от мира сего!

– Вернее – сделаю все, что могу! Буду стрелять от бедра как ковбой в вестерне, буду повергать наземь всех противников в спортзале, а потом дам интервью, в котором расскажу, насколько я гениальная личность, и как правильно они сделают, когда купят мою книгу.

– Вот чем ты мне нравишься – кроме хороших текстов – это тем, что понимаешь, как надо продавать книги! И не гнушаешься делать то, что для этого нужно! Я видел многих писателей – были и простые в общении, без амбиций, были и… хмм… Великие писатели, которые говорили так, что казалось – они вещают с амвона. Всяких видел. Но ты совсем другой. Не такой как все! Иногда мне становится жутко – с кем я связался?! Ты пишешь книги, которые имеют потрясающий успех, будто знаешь, что именно надо людям. Ты предсказываешь, как оракул. Но при этом выглядишь как коммандос. Может ты и в самом деле продукт лаборатории кей джи би? Ну как Капитан Америка был сделан в лабораториях военных?

– Ты какого ждешь ответа? – криво усмехнулся я – Давай-ка к делу. Подпишем договор, и будем жить дальше.

– Будем жить дальше… – эхом повторил Страус, встряхнулся, и махнул рукой Пегги – Неси договор, а то мы здесь до ночи сидеть будем! А мне на тренировку пора!

Полицейская академия находилась где-то в пригороде Нью-Йорка. Где именно – не знаю. Меня привезли и я вышел из машины, вот и все. Территория, огороженная высоким забором. На проходной – дежурный в форме курсанта. Не знаю – может курсанты по очереди дежурят? Впрочем – какая мне разница?

Большой плац, он же площадка для игр, бега и работы с различными тренажерами. Даже что-то ностальгическое в душе колыхнулось – вспомнилась моя «учебка». Только тут не было специальных тренажеров – зданий, в окна которых надо спускаться на альпинистских веревках, полос препятствий, по которым ты ползешь, стараясь не задеть колючую проволоку и не получить пластиковую пулю в зад. Да, было такое – обстреливали пластиковыми пулями. Ну чтобы не расслаблялись! Чтобы чувствовали – когда земля тебе роднее родного!

Здесь такого не было, но щиты, через которые нужно перебираться, подтягиваясь на руках – были. Ямы с водой – были. Ну и площадка для рукопашного боя – песочек, все как положено. Ну типа чтобы кровь впитывалась! Хе хе… шучу, конечно. Вряд ли курсанты полицейской академии хлещут друг другу по рожам так, чтобы кровь брызгала! А вот мы бились… ой-ей… вспомнить страшно! Мне едва ребра не сломали – синячина был во весь бок. А Ваське Кирдяпину зуб выбили и заячью губу устроили. Хлестали не по-детски!

Впрочем – мы же собирались воевать. А эти собираются задерживать. Две большие разницы.

Съемочная группа уже тут. Увидели нас с Роном – полетели ко мне, как мухи на свежее… хмм… варенье. Ну как же, надо отрабатывать! Деньги-то уплочены! Даже показалось, что на лбу молодой симпатичной корреспондентки и ее спутника синеют эдакие овалы от удара штампом: «Уплочено»!

– Здравствуйте! Я Синди Уайт, корреспондент. Это оператор, Лиам. Мы будем сегодня вас снимать! Порядок будет вот каким: сейчас пройдет вручение медали. После вручения я возьму у вас интервью. Потом мы переместимся в тир, где будем снимать, как лучшие полицейские департамента Нью-Йорка демонстрируют свое стрелковое умение. Из тира – переместимся в спортзал, где полицейские и инструкторы покажут, как они умеют задерживать преступников. Покажут искусство рукопашного боя. На этом съемки будут завершены. Между съемками – не менее часа, потому что нам нужно будет переместить аппаратуру, а она весит… много она весит.

– Несколько сотен фунтов! – мрачно пояснил оператор – кабели еще нужно открутить, перенести, снова прикрутить. В общем – это не с фотокамерой бегать, это телевидение. Потом смонтируем сюжет и выпустим на канале.

– А что, у вас нет переносных, легких камер? – удивился я, и тут же понял, какую глупость сморозил. Какие переносные камеры в 1971 году?! У них камеры – страшные монстры, которые надо катить как полевую пушку! А по кабелям изображение идет в фургон с аппаратурой – вон он стоит, целый автобус! Это тебе не 2018 год!

– Имеете в виду наплечную? – удивился оператор – У нас такой нет, да я слышал, что изображение у нее плохого качества. И с передачей сигнала плоховато. Нет уж, нам такое и даром не надо!

– Вас уже ждут! – заторопила Синди – Проходим в конференц-зал! Лиам, проводи – я пока забегу… в одно место!

Мы с Роном пошли за Лиамом – длинным, худым рыжим типом, на лице которого густым ковром расположились веснушки. Откуда веснушки в августе, если они должны быть весной? Впрочем – какая мне разница, на кой черт мне его веснушки?