Чтение онлайн

Он спал еще с полчаса, когда покой его нарушило сновидение. Во сне он увидел, как Артемон без всякой причины странно суетился. Собака, после тщетных попыток разбудить своего хозяина, ворча, высовывала морду из палатки, потом возвращалась и тащила его за полу. Но капитан упорно спал.

Тогда Артемон, не колеблясь более, вскочил на своего друга, стал лизать ему лицо быстрыми ударами языка, и даже, видя, что этого маневра недостаточно, отважился хватить зубами за ухо.

На этот раз капитан открыл глаза и увидел, что сон был явью. Одним прыжком поднялся он на ноги и бросился к выходу из шатра.

Артемон вдруг разразился неистовым лаем; капитан еще не успел сообразить, в чем дело, как был опрокинут и, падая, увидел, что товарищи его, внезапно разбуженные, были схвачены шайкой мавров, бурнусы которых придавали им ночью вид сборища призраков. В лагере поднялось всеобщее смятение; раздались отчаянные крики о помощи и рыдания женщин.

Между тем Робер Морган следовал ровным шагом по дороге к югу, вдоль прибрежной полосы моря. Дабы поднять дух товарищей, он несколько приукрасил истинное положение вещей. На самом деле ему предстояло отмахать по меньшей мере сто шестьдесят километров, прежде чем прибыть в район французского влияния.

Сто шестьдесят километров требует, при шести километрах ходьбы в час, трех дней пути, считая десяти часов в день.

Эти десять часов ходьбы Робер решил делать с первого же дня. Отправившись в три часа пополудни, он остановился только в час ночи, чтобы снова пуститься в дорогу на заре. Таким образом, он выигрывал сутки.

Солнце склонялось над горизонтом. Было еще светло, но свежесть, поднимавшаяся с моря, подбодряла ходока. Через час наступит ночь, и тогда легче будет шагать по этому песку, который дает ногам эластичную точку опоры.

Вокруг Робера расстилалась пустыня, полная захватывающей грусти. Ни одной птицы, ни одного живого существа не встречалось среди бесконечного пространства, которое его взгляд пробегал вплоть до горизонта, смотря по расположению дюн. На всем этом мрачном пространстве несколько групп жидких низеньких пальм только и указывали на таяющуюся в земле жизнь.

Буря прекратилась, и величественно наступала ночь. Над пустыней царили покой и безмолвие. Никакого шума, кроме рева моря, разбивающего свои волны о песок.

Вдруг Робер остановился. Иллюзия ли то или действительность? Пуля просвистела в двух сантиметрах от его уха, а за ней последовал сухой выстрел, быстро заглушенный шумом прибоя…

Робер быстро обернулся и вдруг с гневом и досадой заметил меньше чем в десяти шагах позади себя Джека Линдсея, который, склонившись на одно колено, целился в него.

Не теряя ни минуты, Робер бросился на негодяя, но сильный толчок внезапно остановил его. Мгновенно жгучая боль охватила его плечо, и он всей своей тяжестью упал вперед, лицом в песок.

Совершив свое черное дело, Джек Линдсей быстро удалился. Он даже не потрудился удостовериться в смерти своего врага. Впрочем, к чему? Не все ли равно, останется ли он в этой пустыне мертвый или раненый? Так или иначе посланец потерпевших крушение не достигнет своей цели и помощь не придет.

Остановить курьера своих товарищей по путешествию было важно. Но чтобы Джек Линдсей овладел одним из них, надо было, чтобы вся партия попала в его руки.

Джек Линдсей исчез за дюнами с намерением продолжать начатое им гнусное дело.

Робер все еще лежал на песке. С тех пор как он упал в этом месте, прошла ночь. Солнце описало в небе свою ежедневную кривую, пока не опустилось за горизонт; потом наступила вторая ночь, которая уже заканчивалась, ибо слабый свет начинал озарять небо на востоке.

В продолжение долгих часов ни на одну минуту не обнаружилось, остается ли еще в Робере дыхание жизни. Впрочем, если бы он даже был жив, то солнце, во второй раз выливая на него свои жгучие лучи, наверное, отметило бы его последний день.

Но вот что-то задвигалось около распростертого тела. Животное, которого нельзя было разглядеть в густом еще мраке, шевелилось и копало песок, куда уткнулся лицом свалившийся человек. Теперь воздух мог свободно проникать в его легкие, если они еще сохранили способность дышать.

Результат этой перемены не заставил себя ждать. Робер издал несколько стонов, потом попробовал подняться. Жестокая боль в левой руке отбросила его снова на песок.

Однако он успел узнать своего спасителя.

– Артемов! – слабо воскликнул он, готовый снова лишиться чувств.

Услышав свою кличку, Артемон ответил восторженным визгом и стал лизать своим мягким и теплым языком лицо раненого, которое было покрыто слоем песка и пота.

И вот жизнь стала возвращаться к Роберу. В то же время стала возрождаться и память и он припоминал подробности своего падения.

Он возобновил попытку встать, на этот раз с предосторожностями, и вскоре поднялся на колени. Потом дотащился до моря, где свежесть воды окончательно оживила его.

Между тем совершенно рассвело. С большим трудом удалось ему тогда раздеться, и он осмотрел свою рану. Она оказалась неопасной. Пуля расплющилась о ключицу, не разбив ее, и упала на песок при первом же к ней прикосновении. Повреждение нерва причиняло, однако, страшную боль, а потеря сознания затягивалась вследствие ослабления дыхания, вызванного песком. Робер ясно сообразил все это и тщательно перевязал рану смоченным соленой водой платком. Относительная гибкость тотчас же вернулась к пострадавшей руке. Если бы не слабость, еще угнетавшая его, то Робер мог бы продолжать путь.