Чтение онлайн

Блокхед по настойчивому желанию Томпсона должен был приблизиться к этим парам. Таково было лечение, придуманное доном Ижино, применявшим в данном случае популярное на острове Св. Михаила средство, которое инстинкт животных, донимаемых паразитами, уже давно указал человеческому уму.

Это было, несомненно, действенное средство. Под ветром едва можно было выдерживать жару источника. Блокхед, однако, не колебался и храбро исчез за пологом жгучих паров. В сущности, он не прочь был испробовать это необыкновенное лечение.

Когда Блокхед вышел из своей бани, он, может быть, и не вылечился, зато, несомненно, выпарился.

Однако мучения его этим еще не кончились. По указанию дона Ижино туристы собрались около другого источника, в десяти метрах от первого. Этот источник, носящий имя Педро Ботелью, еще более сильный, кипит в глубине пещеры, и невидимая вода его шипит, а наружу выступает огромное количество мыльной грязи, на которую и рассчитывал дон Ижино, чтобы завершить лечение больного.

По его указанию Блокхед, скинув одежду, несколько раз погрузился в эту грязь, температурой по крайней мере до сорока пяти градусов по Цельсию. Несчастный Блокхед уже положительно не в состоянии был больше терпеть и скоро издал вопль, в ответ на который раздался раскат смеха его безжалостных товарищей.

Но вдруг эти крики, этот смех покрыл страшный гул. Из пещеры вырвался густой дым, изборожденный угрожающими огненными языками, между тем как водяной сноп поднялся в воздух и жгучим дождем стал падать на туристов.

Все в ужасе бежали. Чтобы вернуть им смелость, необходимо было уверение погонщиков, что явление это происходит часто и с тем большей силой, чем сильнее шум, производимый близ источника, и что никто никогда не мог дать удовлетворительного объяснения этому явлению.

Что касается Блокхеда, то он воспользовался паникой, чтобы бежать из своей грязевой ванны. Он уже купался в Рибейра-Кенте, вода которого, более теплая, однако, казалась ему восхитительно прохладной.

Действительно ли указанное доном Ижино средство отличалось свойствами, которые ему приписывают туземцы, или же Блокхед страдал лишь воображаемой болезнью, но верно лишь то, что почтенный бакалейщик, начиная с этого момента, считался выздоровевшим и мог принимать участие в общей жизни.

После завтрака, с большим трудом добытого в деревне, – завтрака, который смахивал на тот, что состоялся в Файале, колонна к двум часам опять выстроилась. Она собиралась идти дальше, даже сделала несколько шагов вперед, когда в деревню въехала другая группа…

Эта группа состояла всего из восьми персон: Сондерса, сэра, леди и мисс Хамильтон в сопровождении четырех погонщиков; все они выехали в назначенный час, то есть на полтора часа позже.

Хамильтон и Сондерс слезли с ослов и с серьезным видом подошли к Томпсону, который рассеянно насвистывал сквозь зубы какой-то мотив.

– Можем ли мы надеяться найти здесь завтрак? – спросил Сондерс.

– Право, сударь, не знаю, – отвечал Томпсон с милой развязностью. – Не желаете ли обратиться к тому трактирщику, что стоит у дверей; быть может, он удовлетворит вас… если, конечно, эти господа и дамы оставили что-нибудь съедобное…

Томпсон эмансипировался. Он поднимал голову. Он сбрасывал иго. Хамильтон был крайне удивлен этим покушением на независимость. Какой же бросил он на него взгляд! Сондерс жадно ждал, что за неимением более цивилизованного блюда баронет удовлетворит свой голод, накинувшись на дерзкого администратора. Но тот небрежно повернулся спиной и без всяких церемоний подал оставшимся верными ему сигнал к отъезду.

Покинув Валь дас-Фурнас, караван в течение некоторого времени шел вдоль озера того же названия, заполнявшего овальную впадину, бывшую когда-то кратером. Затем туристы должны были подняться по вьющейся тропинке, которая постепенно привела их к верхним плато. Подъем этот был довольно утомительный. Вскоре ноги животных стали ступать по рыхлой и сухой почве, состоявшей исключительно из какого-то серого пепла, похрустывавшего под копытами.

– Lagoa secca! – объявил проводник.

– Сухая лагуна, – перевел Робер. – Мы находимся на месте прежнего кратера, который заменило озеро площадью двести гектаров и глубиной триста метров. Озеро, в свою очередь, исчезло, и кратер был нивелирован извержением тысяча пятьсот шестьдесят третьего года, перевернувшим эту часть острова. Во время землетрясения гора-вулкан провалилась в недра земли. На месте этой горы находится ныне Огненное озеро, полагаю, мы его сейчас увидим.

И они действительно увидели его, а также много других, даже слишком много. То были просто кратеры, обратившиеся в озера, из коих одни достигают ста или двухсот метров глубины, другие же имеют не более двух или трех метров. Наконец вид сделался слишком однообразным.

Уже наступила ночь, когда туристы по крутым тропинкам спустились к городу Рибейра-Гранде. Разбитые усталостью, они едва смогли пообедать в жалкой гостинице, где свежие верховые животные ждали их для завтрашней экскурсии. Немедленно потребовали постелей. Но ни одна гостиница в какой-нибудь Рибейра-Гранде не могла разместить такое многочисленное общество. Пришлось разделиться на несколько групп, да еще счастье, что помещения были приготовлены заранее.

– Собираемся ровно в семь часов для отъезда, – заявил Томпсон.

Увы, скольких лиц недоставало к этому часу на следующее утро! Надо было трубить сбор. Томпсон, с одной стороны, Робер – с другой, бегали по городу в поисках запоздавших. Большей частью это был бесполезный труд. Все заявляли, что разбиты, и горько жаловались на то, что эскадроны воинственных клопов непрестанными атаками делали сон невозможным. Кое-как Томпсон и его помощник успели собрать треть путешественников. Двадцать два человека – вот что оставалось от внушительного каравана! Да и то большинство этих неустрашимых имели жалкий вид!

Между двадцатью двумя туристами, естественно, находилась и семья Линдсей. Не этих закаленных путешественников мог свалить переезд в сорок километров и не Рожера де Сорта, верного кавалера смеющейся Долли.

То же самое относилось к Блокхеду и его семье. Мог ли почтенный бакалейщик пропустить случай для своей способности восхищаться? Волей-неволей он увлек свою жену и дочерей, которые продвигались, пожалуй, несколько тяжелым шагом, ведя с собой Тигга.

Что касается Сондерса и трио Хамильтон, прибывших накануне в Рибейра-Гранде с полуторачасовым опозданием, то они старались не пропустить ни одного пункта программы; живые или мертвые, они должны были закончить экскурсию. Верные своим неизменным принципам, они намеревались и дальше отправиться в путь только в назначенный час.