Агентурная сеть
Шрифт:
Мне было трудно судить о том, с каким настроением он начинал работу, скажем, во Вьетнаме или Заире, но что касалось страны совместного пребывания, то можно было с уверенностью сказать, что на начальном этапе, пока резидентом был Гэри Копленд, «Ринго» выбросил из головы мысль об уходе из ЦРУ, твердо решив реабилитировать себя в глазах руководства и восстановить свой пошатнувшийся престиж. И только несложившиеся отношения с Литманом снова заставили его об этом призадуматься.
Таким образом, по всему выходило, что, несмотря на проявляемое несогласие с отдельными сторонами деятельности ЦРУ, «Ринго» пока еще не пришел к окончательному пониманию истинной роли американской разведки в проведении внешнеполитического курса США и не сделал для себя вывод о необходимости противодействовать ЦРУ, разоблачать применение им недозволенных и преступных методов и средств. Чтобы убедить его в этом, следовало придумать нечто, найти какие-то дополнительные аргументы, чтобы в результате нашего воздействия «Ринго» решился вступить в тайную борьбу с ЦРУ на стороне советской разведки.
По поводу осуществления вербовочного подхода к «Ринго» в сопредельной стране у меня не было никаких возражений. Такой вариант и мне представлялся наиболее приемлемым во всех отношениях: в сопредельной стране не было американского посольства, защищать его, как гражданина США, было некому, и к тому же наши позиции в сопредельной стране были неизмеримо прочнее, чем в том, где «Ринго» изображал из себя добропорядочного инженера нефтяной компании «Тексако».
И лишь один пункт плана меня совершенно не устраивал. Признаюсь, мне казалось несправедливым уступать кому-то завершение операции, в которую было вложено столько личных усилий и труда других работников возглавляемой мною резидентуры. Тем более, что я владел всем объемом добытой нами информации не только на «Ринга», но и на всю резидентуру ЦРУ в стране, в том числе и такими сведениями, которые по различным причинам пока не нашли отражения в оперативных отчетах. И эта осведомленность в условиях ограниченности и слабости аргументов, имеющих отношение к самому «Ринго», могла сыграть немаловажную роль и способствовать успеху всего мероприятия.
Естественно, мое участие не гарантировало успеха, но шансов у меня все же было больше, чем у работника Центра, будь он хоть в тысячу раз опытнее меня. В данном случае решал не столько опыт, сколько знание всех тонкостей операции. Хотя по части опыта у меня тоже были кое-какие достоинства: меня самого не так давно (не прошло еще и трех лет!) вербовали, я успешно прошел пусть и краткий, но запомнившийся на всю жизнь курс наук у сотрудника ЦРУ Ричарда Палмера, и потому имел все основания надеяться, что эти уникальные навыки будут мне хорошим подспорьем во время встречи с его коллегой Майклом Гонзалесом.
Я понимал, что стоит мне предложить свою кандидатуру на роль вербовщика, и я возьму на себя большую ответственность за результат всей операции. Гораздо проще было остаться в стороне и ждать, пока кто-то наломает дров или сломает себе шею. Но в этот момент я меньше всего думал о том, чем возможная неудача обернется лично для меня. Мне было ясно одно: если мы хотим добиться успеха, беседовать с «Ринго» должен я!
Придя к такому выводу, я не стал размениваться на мелочи и высказывать свои соображения по предложению Центра, полагая, что успею это сделать, если Центр, отвергнет мою кандидатуру. А если не отвергнет, то тогда я по ходу дела внесу в план вербовки необходимые коррективы. Если уж отвечать, то за все разом!
Мой ответ на шифртелеграмму Центра был предельно кратким и касался самого главного:
«Проведение вербовочной беседы с „Ринго“ прошу доверить мне, как во всех отношениях наиболее подходящему исполнителю данного мероприятия».
Подписав шифртелеграмму, я на минуту представил себе, как кое-кто в Центре саркастически усмехнется и в очередной раз подумает про себя: «Ну и нахал этот Вдовин! Когда же он научится быть скромным?!» И не только подумает, а возможно, даже напишет соответствующую резолюцию!
В органах госбезопасности вообще, а в разведке в особенности, всегда любили порассуждать о скромности. И не только порассуждать, но и постоянно напоминать о том, что скромность — лучшая из человеческих добродетелей. К сожалению, смысл этих напоминаний зачастую сводится не к тому, чтобы осадить некоторых и в самом деле зарвавшихся и позабывших стыд и совесть офицеров, попридержать их не в меру разыгравшиеся амбиции, а к призывам типа «Сиди и не высовывайся!» или «Тебе что, больше всех надо»?
В итоге этих лицемерных заклинаний произошла подмена понятий, из-за чего в конце концов сложилось несколько извращенное понимание скромности, как привычки стоять в едином строю и ни в коем случае не выходить из общей шеренги. Это ведь только на фронте, когда требовались добровольцы для какого-нибудь чрезвычайно опасного дела, связанного со смертельным риском, разрешалось делать два шага вперед! Тогда никому и в голову не могло прийти обвинить смельчака в нескромности! А в мирной жизни такие выходки не очень-то поощряются.
А что касается скромности, то у меня на этот счет есть своя точка зрения.
В среде творческих работников мне приходилось слышать, что скромность — это кратчайшая дорога к безвестности.
Прекрасная половина человечества придерживается несколько иного мнения, вполне резонно полагая, что скромность украшает женщину, у которой нет других украшений.
Разведчик не стремится к известности, ему противопоказано все, что может привлечь избыточное внимание окружающих. И все же! Есть ведь и такое определение: «Скромность — достоинство тех, у кого нет других достоинств!»
Кинорежиссер Алексей Герман определил талант как совокупность способностей. Не думаю, что при этом он подразумевал разведчиков, но тем не менее попал в точку! Пожалуй, применительно к нам это определение справедливо в наибольшей степени: чем больше способностей у разведчика, тем выше его профессиональный потенциал, тем обширнее диапазон его использования в интересах разведки. А потому каждый профессионал должен точно знать, на что он способен, предельно строго и объективно относиться к самому себе, глубоко и всесторонне изучать себя, свои сильные и слабые стороны. Для него не должно быть никаких загадок в том, что касается его самого! Только в этом случае он может смело браться за самые трудные дела и твердо рассчитывать на успех!
Если у разведчика есть определенные способности или несомненные достоинства, какие-то сильные качества, он, подобно футболисту, обладающему уникальным финтом или ударом, должен постоянно их совершенствовать и развивать. Он не должен скрывать в себе свои достоинства а, напротив, должен их всячески демонстрировать руководству, чтобы оно знало, на что он способен и какие дела ему можно поручать.
Если разведчик проявляет в этом отношении излишнюю «скромность», скрывает от руководства свои положительные личные качества, он рискует так никогда по-настоящему и не раскрыть свой потенциал, не проявить себя в деле и не найти себе стоящего применения.