Чтение онлайн

Закончив листать дела, я пришел к выводу, что работа наша оценивается в основном положительно, хотя конечно, не обошлось и без претензий. Я вернул дела куратору и спросил:

— Ты проверил по учетам персонал китайского посольства?

— Да, Михаил Иванович, — кивнул головой куратор. — Сведения есть только на одного китайца. Но зато какие!

Он порылся в своей рабочей папке и достал подготовленный к отправке в резидентуру документ. Я взял его в руки и прочитал:

«Справка по оперативным материалам на „Бао“. В течение ряда лет осуществлялась разработка установленного сотрудника внешнеполитической разведки КНР „Бао“, работавшего в странах Африки под прикрытием должности корреспондента агентства Синьхуа.

Впервые „Бао“ попал в поле зрения подрезидентуры КГБ в Занзибаре в 1969 году. В процессе изучения одного из китайских советников в местных спецслужбах были получены данные о его постоянных контактах с „Бао“. Дальнейшее изучение „Бао“ через нашу агентуру в местных спецслужбах показало, что он является кадровым китайским разведчиком, активно работает с агентурой из хуацяо, проживающих в стране.

В тот период было установлено, что „Бао“ родился в 1938 году в Кантоне, закончил Кантонский университет им. Сун Ятсена, владеет английским и французским языками, женат, имеет двоих детей (семья постоянно проживает в Китае). „Бао“ вел себя довольно свободно и независимо, располагал большими суммами денег, посещал китайские рестораны, в больших количествах употреблял спиртные напитки, (в основном, вино), вступал в интимные отношения с местными женщинами, отдавая предпочтение представительницам этнической группы ширази. В контакты с советскими гражданами, как и все остальные сотрудники китайских учреждений в стране, „Бао“ не вступал».

Далее в справке указывалось, что в 1971 году изучение «Бао» было прервано в связи с расформированием подрезидентуры КГБ в Занзибаре, поскольку произошло объединение островного государства с Танганьикой и образовалось новое государство Танзания со столицей в Дар-эс-Саламе. Спустя два года «Бао» прибыл на работу в одну из франкоязычных стран Центральной Африки с прогрессивным режимом, где его разработка была продолжена.

Далее в справке говорилось:

«Через нашего агента в местных спецслужбах удалось добыть досье на „Бао“, в котором содержались сведения о некоторых его связях среди местных граждан, в том числе представителей прокитайской группировки в правящей партии, а также данные о том, что „Бао“ поддерживает контакты с владельцами китайских ресторанов и с их помощью занимается спекуляцией и незаконными валютными операциями.

Анализ работы с подставленной ему агентурой местных спецслужб показал, что „Бао“ опытный разведчик, быстро и безошибочно оценивает разведывательные возможности своих связей, хорошо разбирается в психологии африканцев, умело ведет их обработку в прокитайском духе, используя антисоветские измышления китайской пропаганды. С помощью внедренной в агентство Синьхуа оперативной техники было установлено, что „Бао“, карьерист, привык угодничать перед теми, кто занимает более высокое служебное положение, склонен к интригам. Он сумел добиться большого расположения китайского посла, поскольку снабжал его ценной информацией, а так же преподносил дорогие подарки.

От контактов с советскими гражданами „Бао“ по-прежнему уклонялся.

В 1976 году на очередном съезде правящей партии прокитайская группировка пыталась внести раскол в ее ряды и спровоцировать беспорядки в стране, однако ее выступление было подавлено. Не желая осложнять отношения с КНР, руководство страны не предприняло никаких официальных демаршей по этому поводу. Тем не менее „Бао“ и нескольким другим сотрудникам китайского посольства было предложено покинуть страну, что помешало резидентуре КГБ завершить намеченные оперативные мероприятия».

— А что они там намечали? — спросил я, закончив читать справку.

— Они хотели с помощью агента в местной контрразведке осуществить захват «Бао» с поличным и на этом его завербовать.

— На какую разведку? — уточнил я, поскольку, судя по всему, шансов заставить его работать на советскую разведку было немного.

— Конечно, на местную, — сказал куратор таким тоном, как будто это было намного легче.

Он, видимо, по молодости лет не знал одной давней и поучительной истории, когда руководитель спецслужбы небольшой африканской страны, являвшийся по совместительству нашим агентом, попытался по нашей же просьбе завербовать сотрудника одного иностранного посольства. Выслушав нашего агента, дипломат заявил, что готов принять предложение о сотрудничестве, но для начала хотел бы знать, на какую разведку ему придется работать.

— Как это на какую? — обиделся вербовавший его африканец. — Разумеется, на нашу!

Дипломат всплеснул руками и расхохотался.

— У вас есть разведка? Не смешите меня! Лучше скажите, кто вам поручил меня завербовать.

Вспомнив этот случай, я с сомнением покачал головой, но ничего не сказал. Какой смысл комментировать то, чего не было? Расписавшись на справке, я вернул ее куратору.

— Направить ее вам? — спросил он, по-своему расценив мои сомнения.

— Не надо, — отказался я, прикидывая, какие возможности мы сможем задействовать в дальнейшей разработке «Бао». — Я сделаю выписки, и этого будет вполне достаточно…

В назначенное время я пошел к начальнику африканского отдела. Он моментально схватил суть предложения о вербовке Франсуа Сервэна.

— Неплохо задумано, — сказал он, когда я изложил свою идею. — А каким требованиям, на твой взгляд, должен отвечать тот, кто будет беседовать с Сервэном?

Ответ на этот вопрос у меня был готов заранее.

— Для этого нужен работник, хорошо знающий Францию, в совершенстве владеющий французским языком, способный принимать самостоятельные решения и умеющий импровизировать. А еще желательно, чтобы он был примерно одного возраста с Сервэном. Это позволит ему быстро установить с ним хороший психологический контакт. В таком деле это будет иметь большое значение.

— А почему обязательно работник? — вопросительно посмотрел на меня начальник отдела. — Разве агент для этой цели не подойдет? Для такой операции можно подобрать очень известного журналиста или писателя.