Чтение онлайн

— Что случилось? — спросил Форбрихер.

— Не знаю, Гудков срочно собирает. В 12.00, — я показал ему депешу.

— Очевидно, что-то действительно серьёзное, — озабоченно кивнул аптекарь. — Что же, идите, Геннадий. Поторопитесь. Поговорим в другой раз.

Когда я влетел в здание гордрамтеатра, на часах было ровно двенадцать. В небольшой вытянутой комнате уже собрались все члены агитбригады. Нюра, Люся и Клара сидели на мягком диванчике, Зёзик, Гришка и Виктор Зубатов примостились на табуретках, у стены. Жорж расселся на подоконнике.

Макар Гудков ходил туда-сюда по периметру кабинета, словно голодный саблезубый тигр. Увидев меня, он сказал:

— Давай, Генка, проходи быстрее. Ждём только тебя и Бывалова.

— Кого? — тихо переспросил я, усаживаясь на диванчике между Кларой и Нюрой, которые подвинулись, давая мне место.

— Новенький у нас будет, — также тихо, но заинтересованно шепнула мне Нюра.

— Краси-и-ивый, — мечтательно вздохнула Люся и покраснела.

— Во бабы дают! — хмыкнул Жоржик, который со своего подоконника всё прекрасно слышал.

В этот момент дверь распахнулась и в кабинет ввалился новый человек. Был он здоровый. Одет довольно щеголевато и дорого, в чёрной кожанке с каракулевым воротником и кепке. Маленькие юркие глазки напоминали взгляд алчной крысы. В общем, он мне сразу не понравился.

— Знакомьтесь, Семён Бывалов, — представил его Гудков, — наш новый силач, борец и гимнаст.

Взгляды всей агитбригады повернулись в сторону окна, где на подоконнике словно Тень отца Гамлета сидел Жорж Бобрович. Тот густо покраснел и опустил голову.

— Глядите, любуйтесь, — неожиданно зло сказал Гудков, — налицо полная деградация. А Семён, между прочим, одной рукой пять пудов жмёт!

— Я извиняюсь, а как же Жорж? — гримасничая и морщась, словно съел лимон, задал волнующий всех вопрос Зёзик.

— Будет на подхвате покамест, — отмахнулся от него Гудков и ткнул пальцем в мою сторону, — этого деятеля играть забрали, а реквизит кому-то подавать надо. Правильно, товарищ Бобрович, я говорю?

Жорж вздохнул так тяжко, что сердобольная Нюра и себе вздохнула тоже.

— Это наш такой коллектив, — извиняющимся тоном пояснил Бывалову Гудков и принялся скороговоркой называть всех по очереди, тыкая в каждого пальцем, — Голикман, Караулов, Зубатов, Пересветова, Капустин, Рыжова, Колодная. Ну и вот этот великий деятель на подоконнике — Бобрович.

— Угу-м, — глубокомысленно кивнул Бывалов, ощупав поочерёдно всех своими юркими глазёнками. Особенно долго его взгляд задержался на шикарной груди Люси Пересветовой.

Та мучительно покраснела и поправила очки.

— Ну, раз «угу-м», значит, будем считать, что все познакомились, — подытожил Гудков и дважды резко хлопнул в ладони, так что Клара аж вздрогнула, — итак, товарищи, я срочно собрал вас здесь, чтобы сообщить — завтра утром мы выезжаем в соседнюю губернию на гастроли! Быть в семь-ноль-ноль, без опоздания!

Если бы Гудков сейчас разделся, стал на одну ногу и принялся лаять на лампочку, думаю и то это не произвело бы такого эффекта, как его заявление.

Народ на секунду выпал в осадок. Затем поднялся страшный шум и гвалт:

— Как завтра?!

— Что за ерунда!

— Еще же неделя!

— Да что это за шутки! Не смешно!

Народ кипел. Гудков хранил хладнокровное молчание, давая коллективу выпустить пар. Когда эмоции чуть схлынули, он опять дважды громко хлопнул. В кабинете воцарилась тишина:

— Проорались, товарищи?! — язвительно спросил он, — а теперь напомните-ка мне, как у нас артистическая труппа официально называется?

Все молчали, недоумевая и переглядываясь.

— Ну? — с подковыркой подтолкнул нас к ответу Гудков, — не слышу! Ау, товарищи!

— Агитбригада? — неуверенно протянула Клара.

— Вооот! Хоть одна товарищ Колодная что-то у нас соображает! — демонстративно поаплодировал ей Гудков, — для остальных, забывших, напомню — наш эстрадно-цирковой коллектив называется «Агитбригада 'Литмонтаж».

— И что? — не врубился Гришка, — а причем здесь это? У меня, между прочим, на послезавтра были планы личного характера.

— Свои планы личного характера, товарищ Караулов, предлагаю засунуть куда подальше, не при товарищах девушках будет сказано, — ядовито парировал Гудков, — слышали меня все, завтра в семь-ноль-ноль!

— А можно хоть объяснить, что за срочность такая?! — возмущённо спросил Зёзик.

Народ опять шумно вознегодовал.

— Можно, — вполне покладисто кивнул Гудков и вытащил из кармана бумажку, точнее сложенный вчетверо листочек.

Все затихли и приготовились слушать.

— К нам на партком гордрамтеатра пришло письмо. От товарищей из села Яриковы выселки, что в соседней губернии. То есть это примерно там, куда мы и направляемся с вами, товарищи. Письмо это от комсомольцев и безбожников колхоза «Заветы Ильича». И пишут они нам о ЧП, товарищи.

В этом месте Гудков взял мхатовскую паузу, все переглянулись, и он продолжил, потрясая перед нами листочком, который так и не развернул:

— И просят нас комсомольцы, чтобы мы приехали к ним поскорей. Так как в правлении колхоза засели сектанты-евангелисты. Которые баламутят крестьян. Кроме того, комсомольцы-безбожники перед этим провели в своих рядах чистку, и тех, кто не смог убедить родных снять и сжечь иконы — выгнали. Так вот эти отщепенцы взяли и ушли в секту евангелистов. И борьба там, в Яриковых выселках, началась нешуточная. В общем, поэтому и выезжаем завтра утром, товарищи. Комсомольцам помочь надо. Так постановил наш партком. Я, кстати, уже договорился, документы нам сделают быстро, и часть командировочных выдадут сегодня.