Агитлубки (1923)
Шрифт:
протрезвели
и снова за зелье.
Тек рекой самогон.
Дни за дням шли.
Жгло у пьяниц живот крапив_о_ю.
320 Растряслись вконец мужичьи кошли,
всё
до ниточки пьют-пропивают.
Всё, что есть в селе,
змей зеленый жрет, -
вздулся, полселения выев.
Всё бросают зеленому зм_е_ишу в рот,
в пасть зубастую,
в зевище змиев.
Самогонный потоп
330 заливает-льет,
льет потоп
и не хочет кончиться.
Вымирает народ,
нищает и мрет,
лишь жиреет вовсю самогонщица.
Над деревней
царит самогонище-гад,
весь достаток Водкиной отдан.
Урожай -
340 и тот заложили в заклад
вплоть до 28-го года.
У любого
на морде
от драк полоса.
Не услышишь поющего голоса.
Только в плаче
меж драк
визжат голоса:
муж
350 жене
выдирает волосы.
Переехала Водкина в школьный дом:
"Неча зря, мол, учиться в школах".
А учителя - в хлев:
"Проживет и в нем".
Рос в селе за олухом олух.
Половину домов
пережрал пожар,
на другой -
360 поразлезлись крыши.
В поле
тракторы
пережрала ржа.
Мост -
и то на ладан дышит.
Что крепила
на пользу
советская власть -
постарались развеять прахом.
370 Все, что коплено год,
можно в час раскрасть, -
и раскрали
единым махом.
Только чаще
болезнь забирается в дом,
только смерть обжирается досыта,
да растут ежедневно
холм за холмом
на запущенной глади погоста.
380 Да в улыбку расплылись наши враги:
поп,
урядник
и старый помещик.
Пей еще -
и погиб,
и не сдвинешь ноги,
и помещик вопьется, как клещи.
Вот и вся история
кончена,
380 зря не стоит болтать лишка.
Так пришла
из-за самогонщины
богатейшей деревне крышка.
Эй, иди,
подходи, крестьянский мир!
Навостри все уши -
и слушай!
Заливайся, песня!
Пой и греми!
400 Залетай в крестьянские уши!