Чтение онлайн

От слабости она почти не могла ни двигаться, ни говорить и все же, заметив тревожный взгляд Джека, пошевелилась и прошептала:

— Я долго спала… Сейчас ночь?

— Вечер. Тебе нужно принять лекарство, Агнес. Я помогу тебе подняться, хорошо?..

Она опустила ресницы, соглашаясь; Джек наклонился, немного приподнял Агнессу и ощутил неровное биение ее сердца.

— Что сказал доктор? — спросила девушка.

— Он сказал, что ты скоро поправишься, — солгал Джек, — возможно, через пару недель будешь на ногах. Выпей вот это… Или нет, сперва съешь хотя бы одну ложку…

Она помотала головой: при одной мысли о еде к горлу подступила тошнота.

— Совсем немножко, — с мягкой настойчивостью произнес Джек. — Я попросил миссис Бингс приготовить это для тебя. — И, поддерживая ее голову, заставил проглотить пару ложек какого-то кушанья, совсем не похожего на ту отвратительную пищу, которой они вынуждены были довольствоваться все последнее время: Агнесса почувствовала это, несмотря на непроходящую горечь во рту. То было что-то сладкое и нежное, запомнившееся еще со времен детства.

Потом он протянул ей лекарство, Агнесса сделала глоток из чашки.

— Горькое… ужасно!

— Потерпи, будь умницей!

Она облегченно вздохнула, когда Джек наконец опустил ее на постель. Он натянул толстые шерстяные чулки на ее ледяные ноги, поправил подушки и убрал с лица волосы. Он возился с ней, пока не заметил, что она смотрит на него сквозь слезную завесу.

Джек схватил ее за руку.

— Не плачь же, маленькая! Клянусь, я не лгал, ты выздоровеешь, и очень скоро! Все будет в порядке!

Он наклонился, и, обняв его, Агнесса разрыдалась. Джек почувствовал, как по всему телу от ног до корней волос пробежала волнующая быстрая дрожь; совсем не нужно было слов, он это понимал, и успокаивал Агнессу лишь ласковыми прикосновениями.

— Господи, как не вовремя все случилось…

Джек с удивлением встретил ее виноватый взгляд.

— О чем ты, Агнес, милая?

— Но ведь мы… У нас ничего нет, — с трудом выговорила Агнесса.

Джек заставил себя улыбнуться.

— Все хорошо, Агнес, не волнуйся. У нас есть теперь золото и будет… будет еще. Мы уедем, и сбудется все, о чем ты мечтаешь, обещаю тебе!

Агнесса закрыла глаза.

— Посиди со мной, Джекки. Когда ты рядом, мне легче.

— Я не собираюсь никуда уходить. Спи спокойно! Я просижу здесь всю ночь, а утром к тебе придет Элси.

— Ты пойдешь на прииск?

Его колебание было столь кратким, что Агнесса ничего не заметила.

— Да, Агнес, на прииск.

— Где Керби? — спросила Агнесса.

Пес, услышав свое имя, обрадованно завертел хвостом и подошел к постели девушки. Агнесса погладила его, вытянув руку, и Джек тоже приласкал собаку.

Пес так и не отошел от хозяйки и, когда она заснула, продолжал сидеть возле кровати вместе с хозяином. Незадолго до рассвета, когда Джек почувствовал, что если не отдохнет хотя бы немного, то просто не сможет никуда пойти, человек и собака покинули свой пост и устроились в углу комнаты. Постелив на пол полушубок, Джек лег рядом с Керби и не рассердился, когда пес положил на его плечо свою лохматую рыжую морду.

— Черт возьми, сколько можно тут торчать? А если дилижанс вообще сегодня здесь не проедет? — ворчал Фрэнк, который раз выглядывая из-за ветвей.

Они уже довольно долго наблюдали за дорогой, и холод пробирался сквозь одежду.

Лошади стояли наготове в укрытии. Неподалеку Дэвид, сидя на поваленном дереве, продолжал начатый рассказ:

— Так вот, значит, у моего отца было девять детей, я старший. Однажды папаша сказал мне: «Дэвид, все. Тебе уже тринадцать лет, ты должен помогать мне кормить семью». Я был послушным сыном, пошел работать. Трудился от зари до зари, да еще дома приходилось возиться с малявками… Словом, парни, не жизнь была, а сущий ад! Вставать приходилось до ужаса рано: вечером только глаза закроешь — бац! — уже толкают: вставай, Дэвид, корми семью! А есть мне давали не больше других, иной раз и меньше: мать все для младших старалась… До семнадцати лет я так жил, а потом понял наконец, что это пожизненная каторга! Тогда я разом все отрубил: собрался и удрал, сначала на Запад, а потом сюда. И не жалею! Здесь я сам себе хозяин, птица вольная и главное — ни за кого не в ответе! А там… До сих пор не забыл, как орут младенцы ночью. Представьте: ты только уснул — и вдруг этот нудный плач, он выводит из себя, это хуже всякой пытки! Сколько лет я просыпался от него! Кошмар! Вот почему я никогда не женюсь; женишься — и получишь кучу ребятишек, а хуже этого, поверьте, парни, ничего нет!

— Куда ты денешься! — подошедший Фрэнк. — Рано или поздно тебя соблазнит какая-нибудь юбка!

— Врешь! Сказал ведь, век не женюсь! Фрэнк рассмеялся.

— Но, Дэвид! Ораву детей можно заиметь и не будучи женатым!

— Ну нет! Это уж будет не мое дело!

— Как это не твое? — удивился Фрэнк. — А чье же? Твое, Дэвид, очень даже твое!

— Да ну тебя! — отмахнулся тот. — Кончай издеваться!

Джек не прислушивался к их разговору. Он был в страшном напряжении, его приезд сюда вовсе не означал, что выбор окончательно сделан: Джек все еще мучился сомнениями, готовый в любую минуту сорваться и повернуть прочь с этого места, с этого пути. Он хотел бы спросить у своих спутников, что они чувствовали тогда, когда в первый раз… Но был уверен, что его не поймут: они вели себя так невозмутимо, спокойно, словно вовсе не собирались вершить неправый суд над людскими жизнями, не затевали кровавую бойню, а просто так… вышли на прогулочку. Джек не понимал, в чем тут дело: внешне эти люди вовсе не казались жестокими или злыми.

И лишь чуть позже мелькнула у него смутная догадка: ребята не смотрели на творящееся зло как на преступление, они — и, возможно, это было даже страшнее — воспринимали происходящее как должное, как составную часть своей жизни; эти поездки стали для них рутиной, самыми что ни на есть обычными событиями.

Фрэнк, в очередной раз проверив дорогу, вернулся к приятелям.

— А что, поедем завтра куда-нибудь повеселимся! — предложил он и обратился к Джеку: — У тебя есть девчонка?

Джек хотел что-то ответить, но его опередил Дэвид.

— Да уж, конечно, есть! — воскликнул он. — Тащи ее с собой, вот увидишь, будет весело!

Он подмигнул Джеку, который, сам того не замечая, смотрел на него, как на умалишенного. Агнесса и эти люди!.. Они болтают о каком-то веселье, совсем не думая, что завтра, быть может, превратятся в груду мяса и костей… Да что там завтра, сегодня, возможно, через несколько минут! О нет, надо сматываться отсюда!

На повороте дороги возникло темное пятно.

— Едет, — прошептал Фрэнк и, присмотревшись, добавил:— А охраны-то, охраны!..