Чтение онлайн

Так, для эвакуации из центральных районов города, которые в любое время могли стать ареной боев, не было принято никаких мер. Определить, куда должно деваться гражданское население, было его собственным делом.

Ни один из мостов не был подготовлен к взрыву. Геббельс поручил это компании «Шпур», в связи с тем что при взрывах мостов воинскими частями причинялся хозяйственный ущерб окружающим владениям. Но оказалось, что все материалы для подготовки мостов к взрыву, а также заготовленные для этого боеприпасы были вывезены из Берлина при эвакуации учреждений «Шпур».

Вечером я был приглашен в имперскую канцелярию для обсуждения обстановки. В 21 час я явился к Кребсу. Незадолго до этого в имперскую канцелярию прибыл на носилках генерал-полковник авиации Риттер фон Грайм, который прилетел в Берлин с летчицей Ганной Райч и при посадке самолета был ранен в ногу.

Гитлер назначил Риттера фон Грайма главнокомандующим германскими военно-воздушными силами и сделал его генерал-фельдмаршалом. Геринг был смещен.

До совещания Ганна Райч несколько раз проходила мимо меня. Один раз под руку с госпожой Геббельс. Остальное время она находилась в личных помещениях Гитлера.

Я слыхал, что Ганна Райч позднее вывезла фельдмаршала Грайма из Берлина.

Госпожу Геббельс позже я видел почти каждый вечер в убежище Гитлера.

В приемной фюрера собрались почти все его сотрудники. Меня представили Геббельсу, который приветствовал меня с чрезвычайной любезностью. Он показался мне олицетворенным Мефистофелем. Адъютант Геббельса государственный секретарь Науман был высокого роста, стройный, но в остальном напоминал портрет своего господина. Рейхсляйтер Борман, как мне говорили позднее в имперской канцелярии, являлся злым духом Гитлера. Со своим близким другом Бургдорфом он предавался земным наслаждениям, в которых главную роль играли коньяк и портвейн. Посол Хевель забился в угол, и у меня создалось впечатление, что он от всего отрекся. Риббентропа я больше не видел, говорили, что он уехал из Берлина.

Помощник гауляйтера Берлина доктор Шатц почти ползал перед своим господином Геббельсом. Руководитель германской молодежи Аксман выглядел скромным и замкнутым. Офицер связи Гиммлера группенфюрер Феге-ляйн представлял из себя тип заносчивого, чванного и убежденного в своих способностях руководителя СС. Кроме того, были адъютанты Гитлера: от армии — майор Иоганнмеер, от военно-воздушного флота — полковник Белов, от войск СС — штурмбаннфюрер Гюнше. От военно-морского флота имелся только один офицер связи — вице-адмирал Фосс.

Когда Кребс явился с оперативной картой, мы все вошли в кабинет фюрера. Гитлер приветствовал меня пожатием руки. Геббельс занял немедленно место напротив Гитлера у стены, где он обычно сидел во время всех совещаний. Все остальные расселись как попало.

Направо от Гитлера стоял Кребс, затем Бургдорф и Борман, налево — я, готовый к докладу. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы заставить себя не смотреть на согбенную в кресле фигуру Гитлера, руки и ноги которого непрерывно дрожали.

Я начал доклад с характеристики противника, имея в качестве наглядного материала подготовленную мною большую схематическую карту с обозначением сил противника. К этой карте Гитлер проявил особый интерес. Во время доклада он несколько раз обращался к Кребсу с вопросом, действительно ли приведенные мною сведения о мощи противника соответствуют истине. Кребс подтверждал каждый раз мои данные.

Затем я доложил о положении наших войск. За исключением двух глубоких прорывов близ Шпандау и в северной части Берлина, все же удалось удержать основную линию фронта. Попутно я охарактеризовал ситуацию на участках обороны Берлина в связи с направлением туда моего корпуса. Гитлер, однако, заставил меня рассказать об этом подробнее.

Коснувшись также положения гражданского населения, я тотчас же заметил, что затронул чуждую для всех область. Геббельс забеспокоился, посмотрел на меня пристально и взял слово, не спросив разрешения у Гитлера.

Все, по словам Геббельса, конечно, было в порядке, о чем ему докладывал время от времени его заместитель. Я должен был подавить в себе возмущение. В конце своего выступления я указал на большую угрозу всему снабжению. Все склады находились во внешней черте города, и над ними уже нависла опасность. Геббельс намеревался снова вмешаться, но тут выступил Кребс, который начал докладывать об общем положении.

Мне стало ясно, насколько эта камарилья была повязана между собой. Все, что им было неприятно, они игнорировали. Роль Гитлера казалась мне уже сыгранной. Физически и душевно сломленный человек являлся теперь лишь орудием в руках этой камарильи.

Из выступления Кребса 25 апреля 1945 года в моей памяти остались следующие моменты. Кребс докладывал: «9-я армия сообщила, что она движется в направлении Зу-кенвальда, то есть в западном направлении».

Гитлер возбужденно постучал по столу тремя карандашами, которые он постоянно держал в левой руке и которые служили ему для успокоения дрожащих пальцев.

Увидел ли он разрушенным каркас своего «оперативного плана» по освобождению от блокады Берлина? Кребс умел, однако, ловко успокаивать Гитлера, несмотря на то что каждому трезвому человеку было ясно, что 9-я армия после отвода 56-го танкового корпуса не была в состоянии атаковать крупные силы русских частей.

Задача 9-й армии заключалась, конечно, в том, чтобы избежать окружения и соединиться с 12-й ударной армией генерала Венка, а Кребс докладывал: «12-я ударная армия генерала Венка начала наступление для освобождения Берлина от блокады».

Это и были резервы Германии!

«Широкие и глубокие прорывы русских частей через армейскую группу Вейкселя должны будут оказывать отрицательное влияние на оборону Берлина», — доложил Кребс.

Между тем был уже час ночи. После совещания все, включая трех личных секретарш, приняли участие в непринужденной беседе. Вот здесь я узнал некоторых людей ближе.

26 апреля положение защитников Берлина стало более критическим. На всех участках произошли глубокие прорывы. Кребс звонил почти каждый час и старался представить общую ситуацию по возможности благоприятной. Прежде всего, по его сведениям, 12-я ударная армия продвигается вперед и ее боевые дозоры уже приближаются к Потсдаму. Несмотря на неоднократные запросы, Кребс не давал никакого ответа о действиях северной группы войск, наступление которой было так желательно. В действительности же обе эти группы даже не выступили.