Чтение онлайн

— Ой, какие красивые! — восхитился я. — Надо же, все три белые-белые.

— Арабские скакуны, — объяснил Роже.

— Откуда ты знаешь? — усомнился Виктор.

— Так думаю. Здесь же все лошади должны быть арабскими скакунами.

— Только что-то они очень уж большие.

— Ну, Витя, южноафриканских пони здесь не бывает.

— Все равно, могли бы быть и пониже ростом.

— Ничего, дальше земли не упадешь. Роже! Ты с хвоста к ней не подходи, еще лягнет!

— Ага. И с морды не подходи, еще укусит!

— Ну а как же к ней тогда подходить?

— Сбоку, сбоку… Пошли на улицу.

Я решил, что я самый опытный из всех и надо взять нелегкое бремя лидерства на себя.

— Значит, так, мужики! Действуем быстро, пока не собралась толпа. Едем направо в переулок, потом по бульвару Независимости прямо в саванну, а там посмотрим. Пусть парень пока возьмет под уздцы ваших лошадей и доведет вас до переулка, а я поеду сам. Главное — не показать коню, что ты его боишься, надо быть уверенным в себе. Берешь в левую руку поводья и ею же держишься за луку седла. Левую ногу в стремя, правой рукой стремя придерживаешь, угнездил ногу прочно, толчок правой, замах, хоп! — и ты в седле.

Произнося последние наставления, я одновременно и демонстрировал. Довольно плотно шлепнувшись в седло, я тут же крепко сжал коленями бока моего скакуна, желая показать ему, что я хозяин. Конь коротко заржал, вздыбился, крутнулся на месте и в два маха вынес меня точно на середину нашего перекрестка. Дальше все было, как в кино. Будто специально, с горки от рынка подлетело такси. Животное, скользя копытами, осело на задние ноги, такси, визжа тормозами, — на все четыре колеса. Водитель бешено заклаксонил. Конь мой от испуга прыгнул направо и влетел под железнодорожный мостик. Месяцами на этой злосчастной заброшенной городской ветке не наблюдалось никакого движения, но именно сейчас прямо над нами пропыхтел маневровый тепловозик, да еще и пронзительно свистнул, не знаю для чего. Лошадь, оскаля зубы и прижав уши, рванула сумасшедшим наметом по переулку в сторону реки. Я не понимал, почему я был еще в седле, а не на земле, Теоретически я знал, что нужно предоставить ей свободу, и поэтому, бросив поводья, вцепившись в луку седла, мысленно умолял ее: «Только не останавливайся, милая, только не тормозни!» Наверное, жители прибрежных переулков и улиц надолго запомнили такое необычное цирковое шоу, а уж окрестные собаки наверняка пронесут этот экстаз сквозь годы, ибо они передавали нас друг другу по эстафете из квартала в квартал.

Видимо, она действительно была скаковой лошадью: она носила меня по пыльному лабиринту, может быть, полчаса. Постепенно ее галоп становился все ровнее и плавнее, и через некоторое время мне стало так удобно, что я совсем обнаглел — отцепился от луки, скрестил руки на груди и, глядя гордо на многочисленных зрителей, время от времени кричал им вроде как бы небрежно: «Эй, кто-нибудь, остановите эту неутомимую клячу, а то у нее уздечка лопнула!» В конце концов мы выскочили опять к железнодорожной линии, с канавой перед ней, как раз напротив бульвара Независимости. Метров за пятьдесят до препятствия умный конь замедлил бег, перешел на рысь, потом на шаг и окончательно остановился перед канавой. Я слез, взял повод в правую руку, а левой обнял его за шею и сказал: «Ай, какой ты молодец и какой же я дурак!»

Он стоял совсем смирно, кося на меня глазом, шея его была слегка влажной, от шкуры вкусно и густо пахло потом. Я потянул его за собой через канаву и наверх на насыпь, он шел послушно, хотя было заметно, что к рельсам у него недоверие. «Что же делать? — подумал я, переведя лошадь через насыпь и городское асфальтовое кольцо и остановившись в начале бульвара. — Ведь ребята, должно быть, уж давно ждут меня в саванне, а я боюсь теперь садиться». Но, видимо, слух о нашей очередной затее уже облетел весь город, так как от ближайшей лавчонки бежала ко мне небольшая компания молодых мужчин.

— Я первый, сэр, я первый! — закричал первый, подбегая к нам. И, не дожидаясь ответа, он перехватил у меня повод.

— Садитесь, садитесь, а я поведу лошадь!

Я понял, что это лучший выход избежать участливых доброжелателей, и быстро сел в седло. Мы торжественно поехали шагом по широкому бульвару в тени громадных манговых деревьев вдоль глинобитных хижин, перед которыми сидели все жители от мала до велика, приветствуя нас и наслаждаясь зрелищем. Когда бульвар кончился, мы продолжили свой путь по дороге среди саванны, но и следа моих друзей не было, то есть в буквальном смысле этого слова, потому что я исследовал отпечатки в пыли, сравнивая их со следами копыт моего скакуна. Полно было следов ослиных и велосипедных, но не лошадиных. Через полкилометра мы повернули обратно и, продемонстрировав жителям вторую серию, добрались таким же манером до нашего двора. Там мои друзья сидели в креслах вокруг столика и вместе с Ламе и появившимся Ришко пили пиво со льдом. Лошади смирно стояли, привязанные к пальмам, рядом на земле дремал их поводырь.

— Куда ты исчез? — недовольно спросил Виктор.

— Как так «исчез»?

— Понимаешь, — объяснил Роже, — мы потихоньку взбирались на лошадей, а когда взобрались, смотрим, а тебя уже нет.

Я рассказал в деталях о моем рейде, и они, конечно, с наслаждением осмеяли меня.

— А вы почему не приехали? — спросил я.

— Почему, почему… — забурчал сразу помрачневший Виктор. — Любовнички, тоже мне…

— Ты это про кого?

— Про лошадей, — объяснил терпеливо Роже. — Мы не придали значения тому, что у меня жеребец, а у Виктора — кобыла. Когда парень отпустил поводья, мой жеребец пристроился за кобылой.

— Ну и что потом?

— Что потом, что потом! — вскинулся Виктор. — Поставил мне на плечи свои копыта, вот и все потом!

— Ха-ха-ха!.. А ты где был, Роже?

— А я съехал по крупу прямо под ноги жеребцу, такие большие копыта! Но я успел откатиться в сторону… пришлось нам вернуться обратно.

— Ну, вы гиганты! Это, Витя, тебе наука — не мешай любви! Ха-ха! Как там, с копытами-то на плечах?!

— Иди, иди… Чини свою лопнувшую уздечку, ездок!

В пятницу после полудня мы втроем лениво сидели на террасе, изнывая от жары и скуки. Вдруг у калитки приветливо заурчал Бубу, и появилась знакомая фигура. Ришко! С его приходом все оживились: он всегда излучает энергию.

— Мужики, завтра идем на капитана!

— А куда? — спросил я.

— На водопад Фелу.

— Ну-у, — сказал Виктор, — на твоей двушвухе целый день пилить, а наша вообще туда не пройдет.

— Все в порядке, я договорился, сегодня вечером возьму джип у Самира. Чтобы все завтра были внизу в шесть утра!

— Ой-ой, — заныли мы в один голос. — Ничего-ничего, пораньше ляжете, полуночники! — И он исчез.

Идти на капитана было моей давней мечтой. Капитаном в тех краях зовут нильского окуня. Это огромная древняя рыба, кроме хряща, никаких костей в ней нет. Размеров она достигает неправдоподобных — я однажды видел, как сетями выловили капитана около трех метров длиной и четыреста килограммов весом. Представьте себе этакого быстро плавающего, толстого, с тупой мордой, широко открывающейся квадратной пастью с четырьмя роговыми пластина-ми вместо зубов, хватающего и заглатывающего все, что подвернется. Натуральный бифштекс из капитана может, по-моему, сравниться только со свежезажаренным лососем. Чтобы поймать эту свинью без сетей, требовались кое-какие специальные вещи, и вот теперь у Ришко было все готово.