Шрифт:
Этот роман впервые появился в 1960 году под тем же названием, но был подписан псевдонимом Вильям Шмидт. Сюжет книги был навеян громким процессом, выявившим скользкую политическую подоплеку, поэтому я счел за благо воспользоваться вымышленным именем.
Книга успела приобрести известность, когда в ее судьбу вмешалось правосудие. Некий страсбургский адвокат потребовал изъять роман из продажи. Мотив? Один из персонажей книги — адвокат — не только носил фамилию почтенного служителя закона, но и имел контору по тому же адресу.
Как вы догадываетесь, мне не удалось убедить истца, что речь идет о чисто случайном совпадении. Да и была ли это случайность? Общество представляет один из аспектов мироздания, а мироздание упорядочено. Писатель, обладающий некоторым опытом, создает «аналог» действительности, подчас слишком похожий на реальность. И это сходство начинает чинить ему неприятности.
С ускорением хода истории и рождением информационного взрыва наш мир все больше кажется многим головокружительным хаосом. Чаще всего потому, что механизмы движущих сил скрыты от широкой публики. Между тем, взяв на себя труд и риск кропотливого поиска, можно прояснить подоплеку немалого числа «таинственных» событий.
Действительно, на наших глазах индустриальным способом выковывается миф. Диву даешься, какая масса слов и кинокадров потрачена на то, что имеет вполне точное наименование именно на языке шпионажа: на дезинформацию. Вымысел за последние десятилетия практически полностью вытеснил реальность.
Хочу подчеркнуть, что события, о которых пойдет речь, разворачивались на самом деле не в Страсбурге. Я выбрал этот город на Рейне, потому что его «общеевропейский» статус был необходим для повествования. То же относится к Штутгарту. Хорошо информированные люди знают, что организации, подобные описанной в книге, расположены в ФРГ в другом месте, а вовсе не в покойной столице земли Баден-Вюртемберг. Осталась лишь история, а она не зависит от места и времени, ибо, если верить древним, вначале было Искушение.
Г. В.
Красный сигнал погас. Повинуясь надписи «Идите», толпа двинулась как один человек. Он отлепился от нее только у подъезда «Графа Цеппелина».
— Добрый день. Моя фамилия Шовель. Из Парижа.
— Добрый день, месье Шовель. Мы получили ваш заказ. Номер на двое суток?
— Да, верно.
Он положил свой паспорт перед портье и скосил глаза на холл. Какое-то беспокойство, совсем легкое. Портье, словно рентгеновский аппарат, профессиональным взором просветил его. Шовель вполне подходил для самого дорогого отеля Штутгарта: кашемировое пальто, строгая тройка, чемоданчик «атташе» — молодой бизнесмен. Кстати, не так далеко от истины.
Войдя в номер, он раскрыл чемодан, побрился и пригладил щеткой прямые черные волосы. В зеркале отразилось красивое лицо. Впрочем, красота действует раздражающе — шеф из министерства сказал ему в первый день: «С вашей внешностью, Шовель, надо делать карьеру в кино, а не на службе».
Он поправил галстук, сунул под жилет плотный конверт…
На улице уже сгущались сумерки, машины текли как призраки в тумане. Мысленно сверившись с планом, он пошел по Кёнигштрассе. Прохожих было мало.
Он без труда добрался до центра, яркие витрины пустых магазинов были покрыты изморосью. «Игрушки». Шовель взглянул на часы: еще шесть минут. Ребенком он всегда тянулся к витринам с игрушками, которых ему не покупали. Самолеты, пушки, танки, ракеты. Интересно, какую партию поддерживают игрушечные магнаты?
Пора. Он перешел на ту сторону. Крайнее окно на пятом этаже было освещено, шторы отодвинуты. Все в порядке.
Стальная табличка извещала: «Доктор Иммануэль Фрош, присяжный переводчик». Дверь отворилась еще до того, как он успел позвонить.
— Рад видеть вас, герр доктор.
— Со счастливым прибытием, месье Шовель, — сдержанно улыбнулся немец.
Фрош помог Шовелю снять пальто и жестом пригласил войти. Квартира была обставлена строго. Никаких безделушек, скандинавская мебель, абстрактные картины по стенам. В кабинете на зеркально отполированном столе две пепельницы, сигаретница, ножницы. Ни одной фотографии.
— Как доехали? — осведомился Фрош, задергивая шторы.
— Благополучно… Вот. — Шовель вытащил конверт.
— Ага, прекрасно. — Фрош направился было к столу, но вспомнил о хозяйских обязанностях. — Что-нибудь выпьете?
— Охотно. Виски без льда.
Доктор открыл бар, скрытый в библиотечных полках, и вынул оттуда серебряный поднос, толстый хрустальный стакан и бутылку «Тичерза» — это виски было модным в тот год за Рейном.
— Благодарю вас.
Шовель взял стакан и начал обходить комнату, предоставив Фрошу знакомиться с содержимым конверта. Странно, никаких дорогих вещей, ничего, что вообще свидетельствовало бы о вкусах или склонностях хозяина. Живет явно один, нигде не видно следов женского присутствия. Любопытный персонаж. Пятьдесят пять лет, худой блондин, седины не видно, узкий подбородок, непропорционально высокий лоб — он, казалось, состарился, так и не выйдя из отрочества. Почему этот хрупкий интеллигент занимается таким делом?
…Фрош был его «контролером», но никогда не переходил границ вежливого интереса. А отношения с остальными членами организации ограничивались короткими директивными указаниями. Вопросники привозили два курьера, совершавшие поездки по очереди. Он заполнял их, черпая ответы из досье, добывая сведения у приятелей, у журналистов — «информаторов по неведению». Потом курьер забирал вопросники в туалете кинотеатра, имевшего несколько выходов. Кроме того, раз в месяц Шовель обрабатывал слухи, появлявшиеся во французской прессе или ходившие среди публики. Одним словом, рутинное занятие, которое вполне мог бы выполнять аккуратный сотрудник иностранного агентства печати в Париже.