Аккорд
Шрифт:
О ДЕРЬМО.
– Лизи спит? – нахожу в себе силы задать вопрос. Но это так сложно, словно у меня амнезия, и я забыл о существовании звуков.
Стоит Джессике кивнуть, тут же одним рывком поднимаю ее за задницу и несу в спальню, где трахаю так сильно, словно не делал этого целую вечность, а не каких-то три дня.
Когда мы оба откидываемся на матрас, пытаясь отдышаться после двух раундов, с губ Джессики срывается удовлетворенный стон:
– Я скучала.
Издаю смешок:
– По члену? Или по мне?
– По вам обоим.
– То есть у нас только что был тройничок?
Хоть я ее не вижу, ставлю сто долларов на то, что сейчас она закатила глаза.
– У тебя какая-то одержимость тройничком. Все шутки про это. Я не собираюсь делить тебя в постели с кем-то. Никогда.
Приподнимаюсь на локте и смотрю в ее красивые голубые глаза, которые находят мои в ответ. Дьявол, она само совершенство.
У меня было много женщин. Очень много. Я спал с известными актрисами, фотомоделями и ангелами «Виктории Сикрет». Но ни одна из этих девушек не вызывала у меня тех эмоций, которые я испытываю рядом с Джессикой.
Ее красота… она не только снаружи, но и внутри. Говорю, как какой-то гребаный Дон Жуан, но так и есть. Я влюбился в ее дьявольский характер, болтливый язык и эти глаза. Глаза, в которые хочется нырнуть и никогда не выплывать обратно.
– Ты самая красивая девушка из всех, кого я когда-либо встречал. И я ни за что и никогда на свете не собираюсь тебя с кем-то делить в постели. – «И в жизни», – мысленно добавляю я и продолжаю: – Ты моя. Только моя, Джес.
– А ты? – прикусывает губу.
– Что я?
– Ты… мой?
Одним резким движением укладываю ее под себя и набрасываюсь на губы с поцелуями, между которыми шепчу:
– С того самого вечера в «Авеню» я принадлежу тебе, Джессика.
Она ахает, и я тут же оказываюсь в ней, доказывая, что, кроме нее, мне никто не нужен.
Глава 30
From Fall to Spring – Barriers
Тиджей
Просыпаюсь оттого, что чувствую чье-то дыхание у себя на лице. Медленно открываю глаза и подпрыгиваю в постели, увидев Лизи. Быстро натягиваю простыню, а затем вспоминаю, что Джес заставила меня надеть боксеры ночью, как раз на такой случай, но у меня все равно утренний стояк, который не стоит видеть шестилетней девочке.
– Привет, – улыбается гномик и протягивает мне кружку какао с зефирками.
– Спасибо, малышка, – беру из ее рук кружку и улыбаюсь в ответ.
– Тебе хорошо спалось?
– Очень. Я так крепко спал, что даже не запомнил, что мне снилось, представляешь. А как спалось тебе, принцесса?
– Хорошо. Мне снился единорог. Он был большой. Вот тако-о-ой, – она разводит руками. – Вот с так-и-и-ими крыльями. Розовыми.
– Чудеса. Ты полетала на нем?
– Нет. Мамочка вряд ли бы одобрила такую затею. Она не любит веселье.
С моих губ против воли срывается смешок.
– Кстати, а где твоя мама?
– Она на кухне готовит бутерброды мне с собой в школу. А потом я поеду на тренировку.
– Хорошо, – улыбаюсь я и делаю глоток какао. – Тебе нравится кататься с Эбби?
– Да. Она классная.
– Я тоже как-то с ней катался.
– Правда?
– Да, но у меня ничего не вышло. И я все время ползал по льду.
Она смеется:
– Ты смешной.
– А ты красивая.
Смущается:
– Один мальчик в школе сказал, что у меня слишком большие губы.
– У тебя прекрасные губы, гномик. А как зовут этого мальчика?
– Его зовут Гаррет. И он играет в хоккей.
– Ну, тогда я бы точно не стал доверять его словам.
– Почему?
– Хоккеисты – самые настоящие говнюки.
– Нельзя говорить такое слово!
Дерьмо.
Открывается дверь, и на пороге появляется Джессика.
– Мамочка, а Тиджей сказал, что Гаррет говнюк.
Дерьмо!
– Гаррет хороший мальчик, милая, – тут же, сердито посмотрев на меня, отвечает Джес.
– Он говорит мне, что я уродина с большими губами!
– Видишь, детка, Гаррет – самый настоящий говнюк, – усмехаюсь я.
Джес сверлит меня взглядом и садится на колени перед Лизи:
– Гномик, Гаррет просто задира.
– А задира и говнюк – это одно и то же?
– Все, пойдем, милая, пора вызывать такси.
Вскидываю бровь:
– Джесси, возьми мою машину.
Ставлю кружку с какао на прикроватную тумбочку, встаю с постели и быстро натягиваю спортивные штаны, которые валяются на полу. Достаю из них ключ и протягиваю ей.
– Дашь мне свою машину? – удивленно восклицает она.
– Это всего лишь машина, детка.
– Да, но…
– Но что?
– Это же «Феррари».
– И?
– Вдруг я врежусь во что-нибудь и поцарапаю ее.
– Она застрахована.
– А что, если…
– Джесси, просто возьми мою машину.
Она медлит, но все же берет ключ и закусывает губу, а затем улыбается:
– Ладно. Спасибо.
Я подхожу к ней и оставляю на ее соблазнительных губах целомудренный поцелуй. Джессика смущается, а я усмехаюсь, потому что видеть ее такой забавно.
Уже под утро Джес попросила меня остаться, и мы обсудили, что бесполезно скрывать от Лизи наши отношения. Признаться честно, я был удивлен, с какой легкостью она приняла это решение. Но меня не пугает лежащая на моих плечах ответственность. Я всегда хотел семью. И теперь Джессика Шоу дала мне возможность хотя бы на немногочисленные мгновения прочувствовать, каково это – делиться своей любовью.
Когда я выхожу из спальни, Лизи уже берет в руки рюкзак и улыбается мне. Я подхожу к ней и сажусь, чтобы нам было удобнее разговаривать: