Чтение онлайн

— Зря ты, дамочка, со мной связалась, — сказал Панкрат с сожалением. — Я ведь ничего не прощаю, теперь жди — скоро я выйду, и тебе будет очень плохо.

В сочетании с обыкновенным лицом и негромким голосом эти слова создавали страшноватый эффект. В них верилось — так бы я сказала.

— Не морочь людям голову, Панкрат! — строго произнес Чудин. — Выйдешь ты теперь нескоро — годков эдак через пятнадцать, об этом я позабочусь! Не забывай — на тебе еще убийство. Или ты думаешь, доктор будет молчать?

— Убийство? — удивился Панкрат. — Ничего не знаю, начальник!

— Ну, еще узнаешь! — пообещал Чудин. — Теперь мы никуда не торопимся, все раскрутим — и чего ты знаешь, и даже о чем не догадываешься!

— Грозилась синица море поджечь, — насмешливо сказал Панкрат.

— А ты начитанный, — похвалил его Чудин. — Вместе с гражданкой Гуськовой книжки читаете?

Панкрат насупился и ничего не ответил. Кажется, фамилию своей подруги он не ожидал здесь услышать. Наверное, он считал, что взяли его, не выходя на Гуськову. Теперь, услышав о ней, Панкрат испытал заметное разочарование. Он притих, соображая про себя, чем это может ему грозить.

— Сдаст она тебя с потрохами, Панкрат! — безжалостно заметил Чудин. — И доктор сдаст. И похищенное мы у тебя найдем, не сомневайся! Это как карточный домик: одну карту потянешь, и все рушится. Так что готовься на долгую отсидку! Как раз к пенсии освободишься. Но не расстраивайся, теперь для таких, как ты, дома престарелых будут строить — каждому отдельная камера, отдельный унитаз…

— Не гони фуфло, начальник! — грубо оборвал его Панкрат. — Чердак раскалывается! Мне помощь медицинская требуется — у меня, может, сотрясение мозга.

— У тебя сотрясение мозга? — удивился невысокий чернявый опер. — Не смеши!

Панкрат хмуро посмотрел на него и ничего не сказал. Я отвела Чудина в сторону.

— Послушайте, ничего не понимаю! — сказала я. — Как вы здесь оказались? Я думала, вы дома десятый сон досматриваете…

— А вы не рады, что ли? — усмехнулся опер. — Зачем же тогда звонили?

— Обещание сдержала, — ответила я. — И все-таки, почему вы здесь?

— Ольга Юрьевна, дорогая! — с досадой сказал Чудин. — Вы нам, кажется, окончательно отказываете в профпригодности! Это же элементарно: сразу после встречи с вами я ознакомился с вашим штатным расписанием и выяснил адреса сотрудников. Определить, по какому адресу вы готовите свою западню, не составляло большого труда. Мы установили за квартирой наблюдение — нельзя же было допустить, чтобы вы наломали здесь дров. Мы поднялись сюда следом за Панкратом, предоставив ему возможность проникнуть в квартиру. Если бы вы не позвонили, пришлось бы взломать дверь. Но, к счастью, все сошло гладко.

— Понятно! — сказала я, несколько разочарованная. — Откровенно говоря, не ожидала от вас такой активности. Думала, вы будете ждать, пока мы преподнесем вам Панкрата на блюдечке…

— Спасибо за доверие! — иронически поклонился Чудин.

— А теперь вы куда? — поинтересовалась я. — Поедете брать Гуськову и Трофимова? Может, возьмете по знакомству представителя прессы? Обещаю без согласования с вами ничего не публиковать…

— Дело вот в чем, — серьезно ответил Чудин. — Гуськову нужно брать с обыском. Завтра мне должны подписать постановление, и с утра мы ею займемся. Все равно она никуда от нас не убежит.

— А доктор? — спросила я.

— Насчет доктора я тоже узнавал, — нахмурился Чудин. — Доктор сегодня дежурит. Его тоже не стоит трогать до утра — не оставлять же больницу без врача! Он также не из той породы, что ударяется в бега… Между нами говоря, до сих пор не верю, чтобы интеллигентный человек мог пойти на поводу у этого… — он с отвращением кивнул в сторону сидящего на полу Панкрата. — Может быть, вы преувеличиваете и доктор здесь ни при чем?

— Вот и спросите у него, — сказала я.

— Придется спросить, — согласился Чудин, неодобрительно покачивая головой. — Ох уж эта мне интеллигенция!..

Мне не совсем было понятно, что он имеет в виду, но в тоне его явно слышалось сожаление.

Небо на востоке начинало светлеть. Город еще спал, и на улицах царила тишина, только прохладный ветерок шелестел листвой темных деревьев. Мы с Виктором стояли на тротуаре возле дома Кряжимского и смотрели вслед милицейскому автомобилю, увозившему Панкрата и оперативников. Когда красные огоньки растаяли вдали, Виктор обернулся ко мне и сказал:

— Ну что — по домам?

Мне совершенно не хотелось спать, и в душе оставалось чувство какой-то незавершенности. Дело, начавшееся с анекдота, обернулось поимкой опасного преступника. Казалось, можно было этим удовлетвориться, предоставив дальнейшее раскручивать следователю. Но одна вещь не давала мне покоя: хотелось заглянуть в глаза доктору Трофимову.

В глубине души я, как и Чудин, все еще не могла до конца поверить, что Александр Михайлович мог, нарушив все писаные и неписаные законы, пойти на убийство. И тем не менее все подтверждало эту ужасную догадку: подозрительное поведение Трофимова, нарушение инструкции, поспешные похороны. Не знаю, на что я надеялась — на то, что все недоразумения объяснятся чудесным и благополучным образом? Или мне просто хотелось предоставить Трофимову последний шанс, хотя бы символически протянуть руку помощи? Наверное, он все-таки заслуживал если не снисхождения, то хотя бы сочувствия.

— Послушай, Виктор! — сказала я. — Тебе не хочется прогуляться? А заодно проводить меня?

— До дому? — спросил он. — Само собой.

— Сначала до больницы, — ответила я. — Ты же слышал — наш доктор сегодня дежурит. Мне хочется подготовить его к неприятностям, которые с утра обрушатся на его голову.

— Не возражаю, — сказал Виктор.

Мы пошли в сторону железнодорожного вокзала по необычно пустынным улицам. Наверное, мы и сами смотрелись в тот момент довольно странноватой парочкой, не похожей ни на влюбленных, ни на рабочих из ночной смены.

— Вот интересно, — заметила я после долгого молчания. — Второй раз мы встречаемся с этим Панкратом, и оба раза тебе не удается завалить его одной левой. В чем причина? Он что, настолько силен?

— Очень, — абсолютно серьезно ответил Виктор. — Крепкий орешек.

— Да, крепкий, — со вздохом сказала я. — Видел, как разлетелась ваза? Завтра Сергей Иванович предъявит мне кругленький счет. Как ты думаешь, он будет заявлять, что ваза из венецианского стекла?

Виктор не поддержал шутку — должно быть, настроение у него было не самое подходящее. Мне и самой было не до веселья, я просто старалась скрыть нервозность, которая все больше охватывала меня. Я догадывалась, откуда она взялась: все-таки одно дело отправить за решетку матерого преступника, и совсем другое — разрушить образ человека, который до сих пор считался образцовым членом общества.