Чтение онлайн

Федор Аполлинарьевич задумчиво повозил ложкой по тарелке.

— Вот, смотрите, Ольга и Марина, до чего я дожил на старости лет! Для чего я всю жизнь развивал свой талант? Один мальчишка, который должен быть счастлив просто от того, что растет рядом со мною, стал бандитом и погиб как бандит. Другой — головкой скорбен, прости господи. Ну, дочка… Что дочка, — Федор Аполлинарьевич вздохнул.

Я посмотрела на Варвару. Она спокойно завтракала, словно разговор и не коснулся ее. Дмитрий продолжал смотреть своему герою в рот, Аркадий тоже продолжал кушать, но уже медленнее. Зато зачерпывать ложкой стал больше. Компенсировал, так сказать, потерю в темпе.

Над столом повисла пауза, только немного нарушаемая постукиванием ложки Аркадия о тарелку.

— Федор Аполлинарьевич, — подала я голос, — я хотела поблагодарить вас за гостеприимство, мне вчера стало нехорошо…

— Ах, Оля, Оля, — Траубе махнул рукой и едва не задел своего Аркадия по голове, — мне стало нехорошо, как только я увидел, в какой стране мне получилось родиться. И живу, как видите, с грехом пополам. Если вы себя сейчас чувствуете нормально, то я за вас рад.

Я не знала, что и сказать, но Федор Аполлинарьевич и не ждал ответа.

— Я и за себя рад. Случаются, Оленька, случаются в жизни интересные моменты такие. Вот сейчас начну рассказывать, вы не поверите, но расскажу, потому что надеюсь. Эти, — Федор Аполлинарьевич показал рукой на сына и дочь, помедлил и захватил в эту компанию и Дмитрия, — эти не поймут точно. Дима не поймет, но запишет. Тоже точно. А на вас я надеюсь. Одним словом, минувшей ночью ко мне приходила жена.

Стало совсем тихо. Аркадий даже перестал дышать, как мне показалось. У него округлились глаза и все лицо вытянулось, словно он увидел у себя под ногами все свои петарды с зажженными фитилями. Варвара тоже выглядела удивленной, но сдерживалась.

— А где ваша жена? — спросила Маринка у Федора Аполлинарьевича.

— В раю, надо думать. Или в аду, — равнодушно ответил Траубе. — Она не сказала, как, впрочем, и всегда не отвечала на мои вопросы. Она умерла двадцать пять лет назад. И вот вчера пришла. Впервые за все это время.

Я посмотрела на Маринку. Маринка сидела, как говорится, уронив челюсть, и по ее глазам было непонятно, то ли она сейчас грохнется в обморок, то ли вскочит, опрокинет на нас стол и убежит.

К чертовой матери.

— Как это приходила? — неуверенно спросила я. Я за вчерашний день уже привыкла немного, что Федор Аполлинарьевич, как бы это сказать попроще, немного не в себе, но его сегодняшнее заявление было перебором. Хотя вчера мы же с Маринкой видели, как он действительно с кем-то разговаривал. Или по крайней мере ему так казалось.

— Ну как приходят покойники! — удивился Федор Аполлинарьевич. — Холодом повеяло, потом раздался…

А вот в это мгновение раздался звонок телефона. Все присутствующие здесь, включая и самого Траубе, невольно вздрогнули. Все-таки сумел навести жути дедуля, ничего не скажешь.

Варвара встала из-за стола, подошла к телефонному аппарату, стоящему на маленьком столике у окна, и сняла трубку.

— Алло! — сказала она.

Прослушав, что ей сказали, она произнесла еще несколько слов и положила трубку.

— За вами приехали ваши сотрудники, девушки, — сказала Варвара самым простым тоном, но было ясно, что мы ее очень обяжем, если удалимся без промедления.

Я немного еще сомневалась, но Маринка уже вскочила на ноги.

— Да-да-да, — затараторила она, — нам пора! Нам очень пора! — Она потянула меня за рукав. — Оля! Нам пора! — с истеричными интонациями проговорила Маринка. — Пора!

Делать было нечего. Пора — так пора.

— Ну молодость, молодость, — усмехнулся Федор Аполлинарьевич, — когда я был в вашем возрасте, то тоже думал, что личные дела важнее духовных. Ладно, удачи вам, девушки.

Мы с Маринкой вышли из кабинета.

Варвара нас провожала до дверей, и, когда мы с Маринкой оделись, она грустно вздохнула и проговорила:

— Все-таки у папы несчастье, нужно понимать. Он пожилой человек.

— Мы все понимаем. — Маринка усиленно тащила меня наружу.

— А наша мама была артисткой и очень неплохо пела, — задумчиво произнесла Варвара, отвернулась, быстро проговорила «до свидания» и ушла.

Маринка вытащила меня на улицу так резко, что я не успела даже толком прикрыть за собою дверь, так, только толкнула.

Не отпуская, Маринка поволокла меня к воротам.

— Да успокойся ты, куда так спешишь? — Я попыталась освободиться, но куда там! Маринка, похоже, совсем слетела с катушек.

— Ты ничего не понимаешь! — бормотала Маринка. — Ты не понимаешь! Ты разве не видишь, что они здесь все психи? А если они извращенцы? Или некрофилы?

— А это не одно и то же? Или ты имела в виду негрофилов? — впопыхах не очень удачно пошутила я.

— Что-что? — Маринка довела меня до ворот и только сейчас остановилась. Она оглянулась на дом.

— Блин, такое ощущение, что он сейчас взорвется, — пробормотала она, и я, честное слово, зажмурилась. Однако взрыва не последовало. Наверное, Аркаша уже перебрал свою норму. На неделю вперед.

Маринка распахнула калитку в воротах и радостно завопила:

— Виктор! Ромка!

Я тоже вышла.

Моя «ладушка» стояла перед воротами и сияла свежей умытостью. Я поздоровалась и с Виктором, и с Ромкой и придирчиво осмотрела машину снаружи. Никаких следов вчерашнего взрыва на ней не оказалось. Я, было, даже подумала, что мне приснилось все, что произошло вчера, но тут как раз глаз скользнул по тому месту, где стояла «БМВ» Петра, и, увидев черное пятно на асфальте, я поняла, что ничего мне не приснилось. Все — было.

Я села в машину на переднее сиденье рядом с Виктором, севшим, разумеется, за руль. Маринка с Ромкой устроились сзади. Виктор тихо развернул «ладушку» и помчался в город.