Чтение онлайн

– Ну и жук этот ваш Рубан! Теперь я для наших пенсионеров пятьдесят экземпляров «Маяка» буду выписывать. И как это у него получается? Ладно, акула пера. Не отвлекаю больше. Ты это – заходи, если чё. Держи в курсе. Журналистские расследования это, конечно, хорошо, но опасную самодеятельность не разводи, ладно? Ну, и я со своей стороны… Если будет что-то интересное для публикации, то сразу к тебе Соломина отправлю. Тебе хорошо – строчки, и нам хорошо – галочки в графы «Профилактика правонарушений» и «Освещение в местной прессе»!

Намек я понял, пожал его могучую ладонь и ретировался. Оказывается – такие полковники тоже бывают. Мужик мужиком – правильный, крепкий, прямой. Но непрост, ох как непрост! В объятия к такому кидаться точно не стоит – задушит!

Я вышел из здания РОВД и глубоко вдохнул: кажется, получилось! Один из пунктов намеченного плана был выполнен – пусть и не тот, на который рассчитывал сразу. Мне нужно было стать заметным, стать фигурой, чтобы с моими словами считались. Кроме слов у меня ничего и не было по большому счету. Значит, их следовало использовать в первую очередь.

Прогулка от милиции до редакции тоже добавила впечатлений: улица Ленина едва-едва напоминала ту оживленную транспортную артерию, к которой я привык. Ни тебе сверкающих сталью и пластиком зданий банков, ни аккуратных пятиэтажных новостроек… Всё те же деревянные заборы, старые дома, по самые окошки ушедшие в землю, водопроводные колонки и тротуар из асфальта необычного розового оттенка, со сверкающими на солнце кусочками щебенки.

Засигналил автомобиль, и память Геры выдала справку о том, что этот белый ВАЗ-2102, эдакий советский универсал, «копейка» с большой задницей – машина редакционная, а за рулем сидит Юрий Анатольич – водитель от бога и широкой души человек.

– Садись, Гера – довезу! – живой, подвижный, веселый мужчина лет пятидесяти пяти, Анатольич всю жизнь прослужил прапорщиком в инженерных войсках и, выйдя на пенсию, устроился в редакцию, где прижился и стал неотъемлемой частью коллектива.

Он открыл пассажирскую дверь, приглашая меня и хитро поблескивая своими голубыми глазами. Я влез на переднее сиденье и пожал ему руку. Анатольич почесал седую свою башку и задал весьма странный вопрос:

– Приходилось ли тебе, Гера, употреблять фунфырики?

– Какие фунфырики? – удивился я. – Коньяк вот буквально вчера употреблял, всё никак бутылку не допью, а фунфырики – что это за зверь такой?

– Да я чую, что ты коньяком баловался… А жена у меня дюже строгая. И нюх у нее ого-го! Так мне один знакомый доцент… – Анатольич поднял вверх палец уважительно. – Целый доцент с исторического факультета, представляешь? Так вот он мне присоветовал фунфырики!

Как я понял, водить машину в нынешнее время было сплошным удовольствием: конкуренция на дорогах практически отсутствовала. Впереди уже виднелась редакция, когда Юрий Анатольич наконец-то раскрыл тайну фунфыриков:

– Боярышник, представляешь? Выпьешь пузырек – и ни одна собака не распознает, что именно ты употреблял! Жена моя вчера и так, и эдак, но не раскусила. И сон крепкий. Знаешь, Гера: спится – монотонно!

О как! Я всё думал над этим определением и над новым словечком – фунфырики, когда заходил в редакцию. Алена из приемной помахала мне ручкой.

– Гера! Зайдите ко мне! – раздался голос шефа из-за полуприкрытой двери.

Я аж вздрогнул. Ну как это у него получается? Ведь точно не видел, что я уже в редакции!

– Да, Сергей Игоревич?

– Я с вашего стола текст уже взял, почитал, одобрил, кое-что поправил – поглядите и отнесите корректорам. Будем готовить на субботний номер. Но вы не расслабляйтесь, почивать на лаврах некогда. Помните мастера Миронович из жэка «Нефтяник»? Её награждают знаком «Почетный работник жилищно-коммунального хозяйства». Звоните в контору сейчас, вылавливайте ее – нужно фото и интервью. Ну, как обычно: где родилась, там и пригодилась, и всё такое… Берите с собой Женю, пусть сделает хорошую фотографию.

Вот не поверили они пока в то, что товарищ Белозор теперь с техникой дружит, и фотографирует, и на машинке умеет! Но прошвырнуться по городу со Стариковым – это была идея хорошая, а потому я пошел сразу к нему, закинув по пути машинописные листки корректорам и пожелав им доброго утра.

Стариков был рад прервать своё заточение в редакции и прогуляться.

– Куда? На Болото? У-у-у-у! – «Болотом» у нас звали микрорайон «Нефтяник». – Ну, пошли!

И мы пошли.

Это было мне хорошо знакомо: трудовой конвейер провинциальной газетки. Яркие и мощные материалы типа той же истории с браконьерами приключаются не чаще двух-трех раз в год. Обычное дело – это вот такие задания, статьи о передовиках производства и новой насосной станции водоканала, или использовании местных топливных ресурсов в городских котельных. А еще – впереди был последний звонок и выпускной!

Мы как раз проходили мимо возведенной в середине семидесятых средней школы № 2. Прозвенел звонок, возвещая перемену, и через решетку металлического забора я увидел, как из больших деревянных дверей, понизу обитых металлом, вывалилась толпа пацанов в одинаковой синей форме и красных галстуках. Они тут же полезли на турники, принялись носиться по двору в догонялки, кто-то кому-то прописывал классические поджопники, парочка самых ушлых ребят постарше побежала курить за угол… На крылечко вышли девочки в коричневых платьях и черных фартуках…

– Гера, ты чего? – потряс меня за руку Стариков. – По школе заскучал? Ностальгия замучила?

– Ага, – сказал я.

Мне казалось, что я нахожусь внутри «Ералаша». Или фильма про приключения Электроника. В общем, чувство нереальности происходящего крепко взяло меня за жабры, голова закружилась, и я попытался прийти в себя, глубоко вдохнув и медленно выдохнув воздух.

– Тебе что – плохо? – Женёк участливо заглядывал в глаза. – Давай вон присядем в тенечке, около подъезда. Времени у нас вагон, никуда эта Миронович не денется.