Чтение онлайн

– А меня Герман Викторович, Гера.

– Ну, будем знакомы, Гера.

Я сел на лавку, чуть ближе к двери, чем все остальные, оперся локтями на стол, уронил лицо на ладони и так и просидел долгое время. Подумать было о чем: например, об образе жизни и режиме дня. Вырубиться у трубы на крыше? Это до такой степени я задолбал сие бренное тело, что даже двужильный белозоровский организм выдал такой фортель! Нужен был отдых, однозначно…

И никто меня не трогал, не пытался «прописать», чего-то выпытать и в принципе – наладить контакт. Всем было просто плевать. Я так понял, что тут находились те, кого задержали вечером или ночью, а допрос – или как оно там называется – провести не успели, или просто забили болт и отложили это дело на утро. На нарах спали явные пьяницы, разило от них конкретно. Странно, почему их не отправили в вытрезвитель? Из тех, кто сидел за столом, двоих задержали у здания райкома партии – они там морды друг другу били из-за какой-то роковой женщины, но теперь уже помирились и надеялись, что их отпустят. А Виктор Иванович особенно не распространялся о причине своего попадания в казенный дом, просто – взял на себя обязанность встречать новоприбывших. До восьми утра охрана затолкала к нам еще двоих – тоже в подпитии.

Пил народ в Дубровице мощно. Никак не меньше, чем сорок лет спустя. И большая часть преступлений и правонарушений совершалась именно под воздействием алкоголя. Эти, например, саженцы в скверике поломали. Варвары. Охота было саженцы в шесть утра ломать?

Усталость взяла свое – голова стала слишком тяжелой и постепенно опустилась на стол, веки потяжелели… Лязг двери ворвался в сон неожиданно: охрана по очереди стала вызывать моих сокамерников. До меня черед дошел нескоро, я успел умыть лицо под краном и вообще – привести себя в порядок настолько, насколько это было возможно. Спать на столе – дурная привычка. Даже страшно подумать, где я проснусь в следующий раз…

– Белозор! – раздался строгий голос. – На выход!

– Белозор? – а вот этот тембр был мне уже знакомым. – Какого хрена он тут делает? Давай его сразу ко мне в кабинет!

– Но…

– Сержант, ты понял меня? Ко мне в кабинет!

– Да, тащ капитан!

А я вроде как слышал, что милиция не очень-то любит друг друга по званиям величать… Может, это у них такой способ самоутвердиться? Так или иначе, сержант с невыспавшимися глазами повел меня по коридорам и переходам РОВД, и мы остановились перед деревянной лакированной дверью без таблички.

– Давай заходи, полуночник! Считай, повезло…

Я шагнул внутрь и сказал:

– Доброго утра.

– Доброго? – Капитан Соломин поднялся из-за стола, заваленного документами, мне навстречу. – Проснулся, стало быть, в каталажке и говорит доброе утро? Вы неисправимый оптимист, товарищ Белозор.

– Скорее, наоборот, – мялся у входа я. – Пессимист. Когда не ожидаешь от жизни слишком многого – даже возможность спокойно посидеть и подремать может показаться добрым знаком.

– А-а-а-а… – понимающе протянул капитан. – Садись вот на стул. Я воды закипячу, у меня чай есть – грузинский. Будешь?

– Буду.

Капитан воткнул в розетку вилку от большого кипятильника, покрытого известковым налетом. Чайник с помятым носиком начал шуметь сразу же, как только металлическая спираль прибора, сунутого в его полное воды нутро, покрылась пузырьками.

– Ну, рассказывай. Какого черта ты делал на крыше склада керамико-трубного завода в полночь?

– Скла-а-ад? – удивился я. – Графские развалины! Едва нашел целую стену, чтобы взобраться!

– Так, Гера. Ты не понимаешь серьезности ситуации? Проник на охраняемую территорию, покушался на социалистическую собственность…

– На трубы-то? Я бы что – на плечах их утащил? И какая там охрана, если я просто открыл калитку и вошел? Два блохастых кабыздоха?

– Сторож вызвал милицию, – уже не так напористо сказал Соломин. – Но мы разберемся. И проверку на предприятие отправим. Чего ты там вынюхивал, акула пера?

Милиционер щедрой рукой сыпанул в чайник заварки и достал пиалку с рафинадом. Потом подумал и добавил к сахару еще сушки на тарелочке.

– А можете позвонить в редакцию и сказать, что я не прогуливаю, а в РОВД? – чуть заискивающим тоном попросил я.

– Ладно! – Соломин потянулся за аппаратом.

Пока он разговаривал с Аленой, явно заигрывая, я собирался с мыслями. Наконец капитан положил трубку, налил в керамические чашки с какими-то несерьезными рисунками в виде медведиков крепчайший, приторно-сладкий черный чай и протянул его мне.

– Пей. Отмазал я тебя, – он дождался, пока я отхлебну горячего напитка. И строго посмотрел мне в глаза: – Выкладывай.

– А чего тут выкладывать? Журналистское расследование!

– Шо, опять? – схватился за сердце он. – И снова – на разворот? И в «На страже»?

– Это уже будет зависеть токмо от воли пославшей мя жены… – в тон ему принялся кривляться я.

Почувствовал: с Соломиным – можно.

– И что там? В прошлый раз было оружие, а теперь? Работорговля, наркотики, терроризм?

– Не. Бригадир Большаков со своими людьми выкапывает новопреставленных товарищей, раздевает, разувает, снимает ювелирку и выдергивает золотые зубы. Это всё реализует – про комиссионки знаю точно, остальное надо выяснять. Вечером закапывают – ночью выкапывают, а? Ну, и там мошенничество и вымогательство – по мелочи…

Глаза Соломина стали квадратными. Он даже чай отставил в сторону.

– Доказательства? – спросил капитан.

– А какие доказательства? Выкопайте Сивуху, посмотрите, в каком он виде. Ну и, возможно, диктофонная запись есть, но там ветер шумел, я не знаю, что получилось.

– Так это ты туда полез, потому что директора «Термопласта» хоронили? А откуда зацепка-то?

– Так мне мужик звонил в редакцию – Петя зовут. Рассказал про хамство и беспредел кладбищенских, я ему порекомендовал к Глинскому сходить, пообщаться. А потом он с проломленным черепом к Тихановичу в больничку попал… Вот я и начал потихоньку разбираться.

– Разобрался… Петр Васильевич Гапоненко вчера очнулся и дал показания. Ехал на велосипеде, колесо подвернулось на высоком бордюре – упал. Дело было на Болоте, тамошняя шпана велосипед сперла, но «скорую» вызвали. Про кладбище тоже рассказал – с Глинским они всё полюбовно решили, всё отремонтировали.

– …ять! – сказал я. – Выходит, попал пальцем в небо. Но факт остается фактом. Сивуху можете эксгумировать – и всё станет сразу ясно.

– Слушай, Гера… Ты это. Помалкивай пока про свои открытия. Сивуха из-под земли никуда не денется. Я с Приваловым поговорю – будем делать, как он скажет. Мы с тобой люди маленькие, щелкни пальцем – и нет нас. Тебе – мины вспомнят, по браконьерам прижмут, знакомства твои вот эти, приблатненные…. Кастет, опять же.