Чтение онлайн

Катышев молчал. Стоял, опустив голову, и ничего не говорил.

Медленно падал снег. Снежинки были мелкие и колючие. Безветрие.

Женщине ждать надоело. Готовясь дать новые указания, она вздохнула: с кем приходится работать! Одну ногу выставила чуть вперёд, отчего вся роскошная шуба заколыхалась, пошла переливами. В разрезе мелькнула коленка.

Катышев, имеющий прозвище Бешеный Бык, опередил:

— Надо сейчас осмотреть как можно больше. К утру никаких следов не останется, — сказал он тихо, не поднимая головы и продолжая ковырять снег шнурованным тупоносым ботинком.

Услышали все. И те, кто стоял близко, и те, кто искал гильзы возле забора.

Акулов был слегка удивлён. Карьерист и приспособленец, человек сомнительных поступков и принципов, далеко не всегда справедливый и уж тем более не всегда чистый на руку, ББ явно нарывался на конфликт. Тем, кто его давно знал, было понятно: он почти закусил удила и готов оправдать свою кличку.

Дамочка этого не понимала:

— К сожалению, погода нам неподвластна, — свободной рукой она поправила причёску, — но если можете, то накройте все это каким-нибудь тентом.

Катышев шумно выдохнул через нос:

— Покажите мне протокол.

— Что?

— Покажи, что ты написала!

Под каблуком женщины треснул лёд.

— Я не обязана этого делать!

— Я ведь все равно посмотрю.

Составленный следователем протокол регистрируется в дежурной части местного отдела милиции, так что никакой следственной тайны в его содержании нет, тем более — от оперативных сотрудников, которым предстоит и дальше работать по делу. Но Катышев говорил не о том, что приедет в дежурку и там прочтёт документ — он собирался сделать это сейчас:

— Невозможно было так быстро управиться. Я думаю, там очень многого не хватает.

Со своими подчинёнными Катышев бывал не так корректен в формулировках.

Дамочка опять не поняла. Кажется, единственная из присутствующих. Даже мужчина, который её привёз, до этого тихо сидевший в своей тёмной машине, приоткрыл дверь и высунул голову, прислушиваясь. Почему-то он смотрел в сторону — то ли был туговат на ухо, то ли не хотел, чтобы видели его физиономию. Акулову казалось, что мужчина — кавказец. Тоже молодой, хотя и старше следачки. И явно не сотрудник, а какой-то знакомый. Вполне возможно, именно он подарил ей шубу — спортивная иномарка свидетельствовала, что делать такие презенты для него все равно, что грызть семечки. Если не проще.

Следователь покосилась через плечо на джигита, высунувшегося из машины. Сказала решительно:

— Я управилась, — но при этом чуть покраснела. Не зная сути конфликта можно было решить, что румянец на её нежных щеках проступил от мороза. — И хочу вам напомнить, что являюсь здесь старшей. Прочтите закон, если успели забыть! Я — лицо процессуально независимое…

— К черту, — сказал Катышев и вырвал у неё из рук бумага.

Следачка взвизгнула, а когда ББ стал разворачивать бланки, попыталась их отобрать.

Катышев просто закрылся плечом.

Она дёрнула его за погон.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: красавица состряпала халтуру. В документах не было и половины того, что следовало написать.

— А потом в суде дела сыпятся… Сама переделаешь, или мне твоего начальника разбудить?

С точки зрения норм офицерской морали Катышев был сильно не прав. Следовало отвести девушку в сторону, подальше от младших чинов, и там выяснять отношения. Он, может, так бы и поступил, допусти она оплошность по невнимательности или из-за отсутствия опыта. Но это была не оплошность, а сознательная халтура, рассчитанная на то, что обман вскроется позже, в её отсутствие, так что останется лишь материться и разводить руками, не в силах что-либо изменить.

Кто знает, что заставило её так поступить? Скорее всего, в своём городском управлении она работала, как положено, а сейчас просто не хотела заморачиваться с проблемами чужого района. Или боялась шубу запачкать, торопилась по личным делам, просто встала не с той ноги… Множество вариантов, но ни один из них Акулов не мог принять в качестве оправдания.

— Да ты пьян! — обвинила ББ девушка-следователь.

Весь лоск с неё мигом слетел, нижняя губа оттопырилась некрасиво. Не представитель закона, а базарная торговка, ругающаяся с покупателем из-за найденного под весами магнита.

— Я? Пьян? Очень немного. И быстро просплюсь. А вот ты…

— Отдай документ! Отдай по-хорошему…

— А ну-ка заткнись! — рявкнул Катышев, и это подействовало.

Следачка взяла себя в руки. Голос больше не срывался. В нем слышалась злость, но не слепая, а взвешенная, просчитанная.

— Ты на себя берёшь слишком много. Не боишься последствий?

— Надоело бояться.

— Ну чего ты хочешь добиться? Крутизну показать? Перед кем? Да утром мой шеф с тебя самого штаны снимет и так поимеет за самоуправство…

— Что значит — с меня самого? И почему только утром? До этого он тебя иметь будет? Или вон тот наездник? — рукой с протоколами Катышев указал на спортивную иномарку, а свободной рукой пощупал мех на рукаве «норки», причём проделал это так быстро, что девушка не успела ни отстраниться, ни вздрогнуть. — Наверное, к нему в койку торопишься? Шубку отработать спешишь?

А дальше Катышев высказался в том плане, что о грядущих разборках в кабинетах большого начальства не беспокоится, потому как его иметь — только половой орган тупить.

Кульминация превзошла все ожидания.

В дело вмешался джигит.

Что им руководило, Акулов понял несколько позже, а в тот момент, когда горец покинул машину и с явным намерением вмешаться направился к ним, удивился безмерно.

Рослый, самоуверенный. Пальцы унизаны золотом.

Акулов подумал: не задирай так сильно голову, ты этим подставляешь для удара подбородок.

И ещё подумал: никакой он, конечно, не мент и не прокурор.

— Слюшь, да! — сказал горец гортанно; с русским языком у него были большие проблемы. — Она тебе сказал, да? Зачем кричишь? Ты не кричи на неё, она твой начальник! Как скажет — так делать бюдешь, да?