Аквамарин
Шрифт:
Она посмотрела в его больные глаза и смягчилась. Он был ее другом, он как-то умел понимать и чувствовать ее с полуслова, и у нее не было причин не доверять ему. Поэтому она должна прогнать его и держаться от него подальше… Она не могла потерять третьего значимого человека в ее жизни.
— Проваливай, Джонни. — поморщившись, сказала она, испытывая боль в душе от этих слов.
Джонни удивленно посмотрел на нее, затем прищурился и какое-то время молча и проницательно изучал ее глаза. Затем он встал и спокойно проговорил, открывая коробки на тумбочке:
— Ты только посмотри, что я тебе принес, Оливка! М-м-м! Вelissimo! Твоя любимая пицца, глянь на эти симпатичные жареные колбаски! И еще… — он открыл вторую коробку. Лив увидела совершенно шикарный, высоченный, свежий кусок торта. — «Наполеон» от знаменитого мастера десертов шефа Эндрю! Он тут тебе традиционно кремом написал: «Поправляйся скорее, моя конфеточка!» Попробуй, ты будешь в восторге!
Лив чувствовала, как ее разрывало от тепла и благодарности к нему, но лучше разорвать, пока болит, чем позже рвать совсем по живому… И она, мельком глянув на невероятную вкуснотищу, сделала наплевательский вид и раздраженно проговорила:
— Спасибо, Джонни, проваливай!
Джонни улыбнулся и, сунув руку в карман, достал горсть клубничных леденцов и осторожно всыпал их в ладонь Лив, покоящуюся на кровати.
— Я уйду. Ненадолго. — он подмигнул ей и, улыбнувшись самой обаятельной и красивой улыбкой, на которую только был способен, стремительно вышел, видимо, ничуть не обидевшись, осторожно притворив за собой дверь.
Лив осталась в пустой комнате, чувствуя слезы на глазах и сжимая в руке конфеты, как будто ощущая от них еле заметное тепло руки Джонни.
Глава 9
На следующее утро Лив проснулась ни свет ни заря. Доктор еще не приходил, и Лив, морщась от боли, которая все усиливалась, потому что действие омнопона заканчивалось, дотянулась до остатков еды, принесенной Джонни, и медленно проглотила их. Дышать было больно из-за повязки и сломанных ребер, а в животе все горело адским огнем.
Лив выдохнула и проглотила обезболивающее. Подождав десять минут, она ощутила, как боль начала отступать, и медленно выдернула из руки капельницу и сняла все датчики. Скинув одеяло, она с огромным трудом села, ощутив режущую боль где-то на животе сбоку, это, видимо, был шов после операции, и, переждав неожиданно накатившее головокружение и тошноту, Лив попробовала встать.
И чуть не упала. Все тело ныло и болело так, что у девушки плясали круги перед глазами, и она чувствовала, что сейчас громко закричит, тем более слабость была такая, что ноги предательски дрожали и она не могла ступить и шаг.
— Черт… черт, черт. — шепотом выругалась Лив и прислонилась к стене, дрожа от боли и бессилия.
Правда через двадцать минут голова прояснилась и перестала крутиться, а боль чуть утихла. Видимо, организм смирился с острым желанием своего хозяина покинуть больницу. Вспомнив, что она должна сделать, Лив с трудом оторвалась от стены и, отдуваясь, сделала пару нетвердых шагов к тумбочке, открыв ее.
Ура. Ее сумка с вещами была здесь. И мобильник тоже. Лив с трудом плюхнулась на коленки, снова чувствуя сильное головокружение, и открыла сумку, перерывая вещи.
Вскоре она уже мучительно натягивала на себя черную майку, черные, с серыми полосками, спортивные штаны и в тон им черную с серым толстовку с капюшоном. Боль затмевала ей зрение, на повязке в районе живота выступили пятна крови, но Лив решила подумать об этом позже. Передохнув, девушка сунула ноги в серые фирменные кроссовки и, немного переждав, с трудом завязала шнурки — голова снова кружилась и добавился шум в ушах. Сердце колотилось, дрожь била больное тело, но Оливия вспоминала о Джесси и холодная ярость придавала ей решительности.
Изучив содержимое тумбочки с лекарствами, Лив нашла антисептик, бинт и еще одну баночку омнопона. На первое время ей, наверное, хватит… А там она решит по ситуации. Подхватив свою нереально тяжелую сумку, проглотив еще таблетку и переждав неописуемую боль, Лив, с трудом шевеля ногами и ужасно шатаясь из стороны в сторону, тихонько отворила дверь и вышла в коридор, держась за стены.
В коридоре было всего пять дверей: две слева, две справа и одна — прямо наверх по ступенькам. Преодолевая ужасную тошноту и двигаясь раздражающе медленно, Лив поползла вперед по крутящемуся вокруг ее головы коридору и натыкаясь на стены то слева, то справа от себя. К счастью для нее, никто не вышел ни из одной комнаты, и Лив добралась по ступеням вверх, нажав на ручку.
За дверью находилась какая-то подсобка с огромным количеством коробок, наваленных чуть ли не до потолка. С трудом дыша и чувствуя пульсацию крови во всех органах, Лив пересекла подсобку и открыла другую дверь, попав в небольшое помещение со стеклянными стеллажами, на которых теснились кучи и кучи безделушек с изображениями архитектуры и мест Нью-Йорка. Лив догадалась, что это и была сувенирная лавка, и еле успела прикрыть дверь, чтобы ее не заметил толстый, черноволосый мужчина, крутившийся у кассы. Видимо, это был продавец. Лив переждала, пока он повозится у прилавка и уйдет с тряпкой в другой конец лавки и, осторожно выдохнув, шагнула в зал.
Выждав момент, когда продавец развернется к ней своей широченной спиной, Лив, что есть силы, рванула к двери и, на ее счастье, она уже оказалась открыта. Девушка выскочила на прохладную и пустынную в столь раннее утро улицу. Завернув за угол, чтобы ее не было видно из лавки, Лив прислонилась к стене и закрыла глаза, тяжело дыша и закусывая губу от разрывающей внутренности боли и тошноты. Голова кружилась дико, а колени предательски подкашивались, но Лив боролась. Она не хотела расслабляться.
Через полчаса девушка оторвалась от стены и, накинув на голову черный капюшон, скрывающий ей половину лица, она, шатаясь, побрела в соседний квартал. Ей нужна была машина.
Лавка находилась недалеко от центрального района, но рядом были жилые кварталы, и в одном из них Лив остановилась, разглядывая припаркованные автомобили. Среди машин она вдруг заметила старенький «Форд Бронко», занимавший собой почти два парковочных места.
Лив осторожно оглянулась и заодно проверила окна и балконы вокруг: никого. Слишком рано, все еще спят. Она подтащилась к «Бронко» и дернула за дверь. Как и ожидалось, сигнализации не было. Тогда Лив достала из кармана свою шпильку для волос и, изогнув ее так, как она прочитала накануне в интернете, девушка принялась крутить ею в замке. Наконец, что-то щелкнуло, и Лив сияюще распахнула дверь и с облегчением села, чувствуя, как пот стекает по ее лицу со лба.