Чтение онлайн

По своим личным данным и возможностям Стиг Веннерстрём, пожалуй, был самым ценным агентом, которого имела российская военная разведка, а разведслужбу советской армии в историческом плане я рассматриваю как часть последней, после полковника австро-венгерского генштаба Альфреда Редля, передавшего перед первой мировой войной мобилизационные планы Австро-Венгрии. Ценность «Викинга», как источника важной информации, была тем более высока, так как его официальное положение обеспечивало беспрепятственные, прочно легендированные контакты с советскими разведчиками, с которыми он встречался несколько раз в неделю по служебной линии — на дипломатических приемах в различных посольствах и мероприятиях, устраиваемых для иностранных военных атташе шведскими властями.

Веннерстрём жил на широкую ногу, часто ездил за границу — во Францию, Испанию, Швейцарию, принимал участие в международных соревнованиях по керлингу. Ему принадлежала шикарная вилла в пригороде Стокгольма. Он имел несколько слуг. Для всего этого требовались немалые деньги. Расходы превышали денежное содержание полковника, которое за вычетом налогов составляло около четырех тысяч крон в месяц. Эта сумма более чем в два раза превышала зарплату советского военного атташе в валюте, тем не менее не могла обеспечить тот уровень жизни, что вел наш друг. Однако когда я спустя некоторое время после начала работы со Стигом сказал ему, что в интересах его же безопасности надо бы быть поосторожнее в расходах, он стал успокаивать меня. Его жена, мол, состоятельная женщина, вилла — ее приданое, а поездки шведских офицеров за границу во время отпуска дело обычное, как, например, моих соотечественников в Киев или Минск, с той лишь разницей, что проездные билеты для этой цели шведы приобретают легче, чем мы, советские граждане.

— Два автомобиля в семье в нашей стране «всеобщего благосостояния» обычное явление, — утверждал «Викинг». — К тому же моя жена служит в банке и тоже имеет право ездить на работу в своем автомобиле.

В дальнейшем оказалось, что это не совсем так. Стиг, мягко выражаясь, выдал желанное за действительное, чтобы усыпить мою, как ему казалось, «чрезмерную бдительность». Конечно, он поступал довольно легкомысленно, а я поверил ему на слово. В результате большие суммы денег, которые расходовал Веннерстрём, вместе с некоторыми другими обстоятельствами в конце концов привлекли к нему внимание шведских контрразведчиков.

Личный контакт с «Викингом» я установил при моем первом визите в Командную экспедицию сразу же по прибытии в страну в конце октября 1960 года. Мой предшественник, ранее работавший с ним, представил меня как будущего куратора. Агент тут же в своем рабочем кабинете перегрузил из своего сейфа в мои карманы 15 кассет от фотоаппарата «Лейка». Им было сфотографировано техническое описание недавно полученной шведами американской ракетной установки «Хок».

До весны 1962 года «Викинг» передал мне несколько тысяч кадров фотопленки с оперативными документами по военным, военно-политическим и военно-экономическим вопросам, касающимся не только Швеции, но и ее западных друзей. Зачастую эти материалы попадали в наш Центр раньше, чем к важным шведским должностным лицам. Сейфы штаба обороны практически были открыты для нас. Особенно ценными были документы по ракетному вооружению США и Англии, предлагавшими его для оснащения шведской армии.

Кроме документов, Стиг активно добывал оперативную информацию по текущим вопросам. Так, во время кризиса в районе Карибского моря он передал весьма ценное сообщение о приведении американских военно-морских сил в состояние боевой готовности и выходе соединений их атомных подлодок в Северную Атлантику для возможного блокирования советского флота в случае его попытки проникнуть в Атлантический океан, чтобы прорваться к Кубе.

Правда, передача срочной информации произошла в условиях совершенно недопустимых с точки зрения элементарной конспирации. Вот как это было.

Вечером по служебному телефону военного атташата в советском посольстве раздался звонок, и Веннерстрём, ничтоже сумняшеся, пригласил меня на ужин в один из ресторанов неподалеку от Командной экспедиции. Если бы не многолетнее сотрудничество с агентом, то такую неосторожность можно было расценить как провокацию. Отлично зная, что все переговоры по этой линии подслушиваются, пришлось в нейтральных выражениях поблагодарить за любезное приглашение и принять его, поскольку отказ был бы еще более подозрителен, а сам факт неслужебного контакта Стига с военным атташе был так или иначе уже зафиксирован на магнитофоне шведской контрразведки.

Во время встречи под шум оркестра, игравшего какой-то бравурный шлягер, я учинил ревностному иноформатору настоящий разнос за нарушение принципов конспирации и недвусмысленно предупредил, что если и дальше так пойдет, то в недалеком будущем мне придется в 24 часа покинуть страну, а ему пожизненно сидеть в тюрьме. Возможно, это было сказано чересчур грубо, но я должен был как следует встряхнуть своего ценного помощника, чтобы избавить его от провала со всеми вытекающими отсюда трагическими последствиями для нашего общего дела и его личной судьбы.

В ответ неунывающий Стиг рассмеялся и сообщил, что связи советского военного атташе с местными жителями и иностранцами в основном контролируются лично им, и поэтому мои опасения совершенно напрасны. Он, как жена Цезаря, вне всяких подозрений. На всякий случай я все же рекомендовал ему доложить начальнику Командной экспедиции контр-адмиралу Хеннингу о нашем совместном обеде, выдав его за ответное протокольное мероприятие.

Тогда было трудно ожидать, что в ближайшее время мои опасения сбудутся в самом худшем варианте.

Поток информации от «Викинга» шел непрерывно. Веннерстрём фотографировал со знанием дела, выбирая наиболее важные сведения. Съемка производилась на особой пленке «Щит», получаемой из Центра. Эта пленка по замыслу ее изобретателей не поддавалась проявлению без специальной обработки секретными, неизвестными даже мне реактивами. К сожалению, как выяснилось в дальнейшем, все это оказалось блефом, и шведы после ареста нашего агента в течение нескольких дней подобрали рецептуру для ее проявления.

Получение кассет с пленкой, вручение вознаграждения, передача личных указаний Центра «Викингу» производились с использованием многочисленных представительских мероприятий, на которых Командную экспедицию, как правило, представляли начальники армейской секции подполковник Бундесон, военно-морской — командор-капитан Ларссон и военно-воздушной — Веннерстрём.

Обмен малогабаритными материалами с учетом широкой возможности личного общения с агентом проводился только на встречах. Обычно в беспорядочной толкотне какого-либо дипломатического приема, на который, как правило, приглашались мы оба, уловив удобный момент, «Викинг» незаметно передавал мне кассеты с отснятыми документами, сообщив предварительно сколько их. Я таким же путем вручал ему пакеты с пленкой «Щит» для дальнейшей работы. Письменные указания Центра и краткие оценки материала, полученного от него ранее, при необходимости передавались или устно, или в советских сигаретах, которыми на тех же представительских раутах приходилось угощать многих иностранных коллег, в том числе и нашего друга. Но предлагал я в последнем случае из особой коробки. И каждый раз дрожал — как бы не спутать!