Чтение онлайн

Отступив в глубь комнаты и уткнувшись спиной в стену, я соскользнул вдоль нее вниз, пока не коснулся пола. И, сидя на корточках, переводил взгляд с женщины на надпись в гостиной и обратно.

Зазвонил телефон. Пришлось подойти к аппарату.

— Это Матиас Бек. Как насчет письма?

Я нажал на рычаг.

К хозяйке «аквариума» зашел привратник, он что-то ей говорил. Я снял с крючка пиджак и вышел за дверь. Но уже на пороге передумал, вернулся и взял телефонную трубку. Номер я знал наизусть — с Вольфгангом Вернером, нашим специалистом по компьютерной технике, я созванивался по нескольку раз в неделю. Мне повезло, он был еще в магазине.

— Жди, — только и сказал я. — Подъеду через двадцать минут. — И повесил трубку.

Я купил самый дорогой ноутбук, что у него был. Очень красивый, тоненький и совсем плоский, со встроенным модемом. Мы установили «Word», подключились к T-online и AOL,[15] не забыв о новинках «Windows» и новейших браузерах. Вольфганг предусмотрел возможность электронной переписки, открыл почтовый ящик и оставил записку с указанием телефонного номера и пароля.

— Тебе хватит на некоторое время, — сказал он, выписывая квитанцию.

— Это не для меня.

— Похоже, ты на кого-то положил глаз, — пошутил он, помахивая квитанцией, словно я расписался не обычной ручкой, а гусиным пером и он ждет, пока высохнут чернила.

Я дождался вечера, хотя это далось мне нелегко. Дверь ее подъезда все еще не запиралась — так быстро замки не вставляют, — я открыл ее, промчался по ступенькам вверх, поставил перед дверью пакет с ноутбуком, внешними устройствами и дисками, постучал и побежал вниз. Сердце опять колотилось, но уже не от стыда.

Я страшно запыхался, пока добежал до своей квартиры.

Она обрадовалась. Это было видно по ее поведению. Оставаясь в прихожей, женщина все еще держала ноутбук на коленях и то открывала, то закрывала его, словно дверцу «мерседеса», чей мягкий щелчок, когда она захлопывается, так приятен, что просто невозможно наслушаться.

Потом она проехала в гостиную, поставила ноутбук на стол и выложила все содержимое пакета. Проглядела книжки и диски, вытащила провода и подключила компьютер. Затем сняла телефонную трубку.

В этот самый момент у меня зазвонил телефон, и я испугался. Она звонит мне? Откуда у нее мой номер? Я побежал к письменному столу.

Снял трубку. Это был Матиас. Он сказал, что приедет, если я ему не напишу, — он имеет право на ответ. Так просто от него не отделаешься. Опуская трубку на рычаг, я не чувствовал ярости. Я вообще не произнес ни слова.

Хозяйка «аквариума» сидела за столом перед компьютером и, похоже, была поглощена загрузкой программ. Что-то писала и время от времени двигала «мышкой». Потом подняла глаза, посмотрела на меня и сделала знак рукой, чтобы привлечь внимание. Подъехала к стене и под предложением «ГДЕ ТЫ БЫЛ?» такими же большими буквами написала «СПАСИБО!». Вместо точки под восклицательным знаком нарисовала маленькое сердечко. Затем вернулась к столу, еще раз махнула рукой и ушла с головой в процесс загрузки новой игры. Или программы. Я почувствовал, как мои губы сами растягиваются в улыбку.

Подойдя к телефону, я ткнул в «последний звонок». Ощущал легкую тошноту, но продолжал улыбаться. Сейчас или никогда.

— Бек у телефона.

— Послушайте, Матиас, не знаю, чем могу вам помочь, но согласен ответить на ваши вопросы. Спрашивайте.

Он немного помолчал. Ему потребовалось время, чтобы оправиться от удивления, потом он заговорил, очень тихо, с трудом подбирая слова, будто перед его глазами лежал список вопросов, и он долго тренировался, прежде чем прочесть его вслух:

— Во-первых, как давно вы знакомы? Во-вторых, чем вы занимались в тот день? В-третьих, она… Ты спал с ней или нет?.. — Он сделал паузу, до того как произнести главное и перейти к последнему вопросу. — И в-четвертых, рассказывала она обо мне или нет?

Я сделал глубокий вдох. То, что я собирался сделать, в каком-то смысле было предательством по отношению к Шейри, но она одобрила бы его. Я не сомневался.

— Во-первых: мы были знакомы около трех недель, вместе работали. Я — звукоинженер, она пела у нас в студии. Во-вторых: я хотел уговорить ее принять участие в записи диска, поэтому поехал к ней. Но она не согласилась. В-третьих — нет. — Мне пришлось стараться изо всех сил, чтобы не споткнуться на этих словах. — И в-четвертых — да. Она рассказывала мне о вас. Мы купались в водохранилище и разговаривали.

— Купались голышом?

— Нет.

Он зарыдал. Мне было слышно, как он всхлипывает. Я подождал немного, на случай если он захочет спросить что-нибудь еще, ощущая удивительную легкость и гордость. Хороший поступок. Наконец я произнес:

— Мне очень жаль.

На том конце повесили трубку.

Мне больше не хотелось стоять перед окном и смотреть на нее. Теперь, когда я был уверен, что она все знает, я испытывал неловкость. Выйдя на улицу, я расположился в баре в двух кварталах от дома.

Впрочем, сидеть в баре хорошо лишь для тех, кто тоскует. Ищет тупого пьяного разговора, случайной связи или флирта. Кто проводит время в обществе незнакомых людей, надеясь привлечь к себе чье-то внимание. Ничего такого мне не хотелось. Выпив виски, как итальянцы пьют свой эспрессо — быстро и целеустремленно, я расплатился, встал и пошел домой.

Молодой человек с очень короткой стрижкой, в холщовых штанах и белой футболке сидел перед ее компьютером на откидном стуле. Вероятно, подключал к Интернету. Она сидела рядом, с интересом следила за его руками, и ее, казалось, нисколько не трогал беспорядок, царивший теперь благодаря ему на ее всегда аккуратном рабочем месте.

Я, почувствовав действие виски, отправился в постель.

Что это именно Матиас, я не сомневался, хотя и не знал его в лицо. Он лежал голый, раскинув руки, с широко раскрытыми глазами на каком-то почти прозрачном пластмассовом ложе и удовлетворенно стонал. Шейри, тоже обнаженная, сидела сверху, двигаясь словно в седле. Его пенис через равные промежутки времени скрывался у нее внутри. Вдруг они оба на меня посмотрели.

Матиас с презрением махнул рукой, отгоняя меня как назойливую муху, а Шейри улыбнулась и насмешливо проговорила: «Ты же сам сказал, что ничего не было. Вот и топай отсюда». И принялась скакать на нем с удвоенным рвением, полностью меня игнорируя.