Чтение онлайн

— Подойди-ка на минутку. Сюда, к факсу.

Четыре дня спустя я уже не был совладельцем преуспевающей студии звукозаписи, хотя по-прежнему оставался управляющим, зато у меня появлялись приличные деньги на счете, а также акции купившей нас киностудии.

Когда бледный от возбуждения Карел сообщил мне об этом предложении, я тут же согласился. Уникальный шанс. Мы разом сбрасывали груз ответственности, оставаясь на высших менеджерских должностях при хорошей зарплате, и к тому же получали надежные акции. Теперь мы смело могли показать весело вздернутый вверх средний палец всем банкам, дурачившим нас на протяжении двенадцати лет.

Все переговоры я провел на автопилоте и примерно так же обошел нотариальные конторы, комитеты по регистрации сделок и банки — потому что все время думал о Шейри. Хотелось к ней поехать. Поговорить. Теперь все было по-другому. Я был свободен.

На стоянке перед фирмой проката машин стоял темно-зеленый «ягуар», который мне очень понравился, но я взял себя в руки и выбрал «мерседес». Я ведь ничего не знал о Шейри: она вполне могла воспринять «ягуар» как желание похвастаться.

— Могу я к тебе приехать? — спросил я ее по телефону и после недолгого колебания, повергшего меня в панику, услышал короткое «да».

Дверь покосившегося от ветра домика открыла пухленькая женщина с гладко зачесанными седыми волосами. Проходя через дверь, она пригнулась, хотя низкая дверь была все же выше ее.

— Вы из Берлина? Санди сейчас придет.

Ожидая Санди, мы разговорились с женщиной.

Аннергет, так звали мать Шейри, мне сразу понравилась. Я ей, видимо, тоже, поэтому мы смеялись, болтали и жевали бутерброды с редиской, запивая их белым вином, которое она налила мне в бокал, не спрашивая. Тут вернулась Шейри: сначала послышался шум мотоцикла, она подъехала к дому и еще с улицы крикнула:

— Мама! Барри!

Я вскочил со стула и в три прыжка оказался у двери.

Сняв шлем, она застенчиво и немного официально протянула мне руку, не поднимая глаз.

— Сначала я сомневалась, — сказала она, — но теперь думаю — здорово, что ты приехал.

— Здорово?

— Да, здорово.

— Есть будете? — спросила Аннергет из гостиной.

Шейри посмотрела на меня и покачала головой.

— Нет, мне хочется куда-нибудь поехать, — произнесла она и прошла в дом. — Привет, мама.

Я пошел за ней и остановился перед лестницей. Вдруг ощутив себя чужеродным телом в их тесном мирке, я не мог сообразить, как себя вести.

Шейри захотела пойти искупаться. В направлении Ягстхаузена находилось небольшое водохранилище. Я признался, что не взял с собой плавок, но она меня успокоила: «Там это необязательно», — и ушла наверх, в свою комнату, переодеваться. Аннергет что-то делала на кухне. Отныне я принадлежал ее дочери.

Шейри стояла перед взятой напрокат машиной и разглядывала ее, наморщив лоб.

— В чем дело? — спросил я. — Великовата?

— Нет, темновата.

Я вопросительно смотрел на нее, не понимая ее реплики, а она со смехом пожала плечами и пояснила:

— Принц является на белом коне. А она — не белая.

— Черт! — выругался я. — Если хочешь, завтра будет белая.

— Отлично. — Она набросила на плечи платок. — Пусть так и будет. — Потом подошла поближе к «мерседесу». — Выбирай, конь или тарахтелка? — Она махнула рукой в направлении своей «веспы».[4]

— Тарахтелка, — сказал я, потому что на мотоцикле мне пришлось бы крепко ее обнять.

Свой шлем Шейри оставила дома, потому что второго, для меня, у нее не оказалось, и было бы, как она считала, несправедливо: или оба в шлемах, или никто.

Я обнял ее за талию и, пока мы неслись вдоль полей по грунтовой дороге, получал огромное удовольствие: волосы Шейри, развеваясь, щекотали мне лицо, когда она откидывала голову назад, воздух вокруг был тяжелым и теплым, но мне нравился даже не слишком-то приятный шум мотора. Вскоре, правда, мне пришлось немного отодвинуться — я почувствовал, что начинаю возбуждаться. К счастью, на мне были джинсы — их плотная ткань не дает развернуться, даже если ты на полном взводе, но я все равно чувствовал некоторое смущение, и тогда Шейри крикнула через плечо:

— Все в порядке! Здесь нет ничего особенного. — И засмеялась.

Так что на следующей же кочке, когда нас подбросило кверху, я позволил себе снова придвинуться к ней вплотную.

— А вот теперь придется что-нибудь придумать, — шутливо произнесла она, когда мы слезли с мотоцикла. Шейри указала на мою ширинку, прищурив глаза, словно оттуда шел нестерпимый свет. — Есть идеи?

— Самая лучшая идея в общественном месте реализована быть не может.

— Тогда придется воспользоваться той, что похуже. Подумай о чем-нибудь печальном.

Мы выбрали укромное место, в отдалении от других отдыхающих. Был вечер, рабочий день, и народа на пляже было не так уж много. Я разделся и улегся на живот. Шейри хихикнула.

Когда она опустилась на спину рядом со мной, закрыла глаза и протянула руку в поисках моей, я спросил:

— Почему тогда ты внезапно все бросила?

— Все стало вдруг как-то неправильно, — ответила она. — Я превратилась в глупую телку, которая годится только для секса.

— Но надеюсь, ты не веришь, что я воспринимаю тебя так?

— Не знаю. Что я вообще о тебе знаю?

Мы немного помолчали. Я чувствовал ее руку в своей, а на спине — лучи вечернего солнца. Ветерок шевелил легкий пушок на коже. Было щекотно.

— Ну, — задала она вопрос, не открывая глаз, — помогает?

— Что?

— Разговор о серьезных проблемах. Помогает справиться с твоей стойкостью? Я имею в виду ту огромную штуку у тебя внизу.

— Нет.

Она села.

— У меня появилась еще идея. Пойдем.

— Куда?

Голос выдал мой ужас, Шейри громко рассмеялась и уточнила: