Чтение онлайн

В проеме появилась другая голова. Она мне сразу не понравилась. Бывают такие люди, на которых смотришь и чувствуешь отвращение, словно не человек перед тобой, а змея. Ты его не знаешь, он тебе еще ничего плохого вроде не сделал, но где-то в глубине души ты безошибочно определяешь, что это - та еще сволочь. Так и сейчас. Вроде обычный мужик, ничего примечательного, примерно мой ровесник, но меня аж передернуло. А взгляд! Глаза маньяка. Опасного, очень хитрого, но совершенно безумного.

Он внимательно рассмотрел меня, перевел взгляд на Настю и улыбнулся. Лучше бы он этого не делал. Сначала я подумал, что передо мной очередной будущий Урод, пока еще похожий на человека. Потом пригляделся - нет, все-таки человек. Только совсем шизанутый. Все дело было в зубах. Этот долбогрыз то ли сам, то ли с чьей-то помощью, расточил все передние зубы, придав им треугольную форму. Прямо как у акулы, только в один ряд и не белоснежные, а серые, чернеющие по спиленным краям кариесом из-за разрушенной эмали. Но явно очень острые.

– Привет. Редко к нам гости захаживают.
– сказал он, снова глянул на Настю и добавил.
– Да к тому же такие особенные.
– затем невинно, как бы невзначай, поинтересовался, - А вас только двое?

– Да.
– ответил я, без всяких зазрений совести ковыряясь у него в мозгах.

– Тогда, милости просим! Примем, так сказать, со всем радушием.
– и снова улыбнулся.

Вот, сука! Я уже знал, что он задумал сделать с нами, и еле удержался от того, чтобы не завалить его прямо сейчас.

– Егор!
– напряженно прошептала у меня в голове Настя.
– Ты в курсе, куда мы попали, и что с нами хотят сотворить? Особенно со мной?

– Да, в курсе. Сейчас внутрь пролезем, будем решать. А то закроют дырку, что будем делать?

– Ладно...
– неуверенно согласилась она.

– Тебя как звать-то?
– спросил я у неприятного типа.

– Евгений. Для вас - просто Женя.
– он протянул руку.
– Прошу! Даму вперед!

Ага, Евгений! А потрахаться тебе не завернуть? Проигнорировав его слова, я полез первый. Кое-как протиснулся в квадратный лаз, спрыгнул на рельсы. В нос ударил плотный смрад. Воздух станции был пропитан адской смесью запахов немытых тел, дерьма и гниющей плоти. Рядом стоял грустный Карбюратор. Правой руки у него не было. Вместо плеча торчала короткая, толком еще не зажившая культя. Я помог спуститься Насте, мысленно посоветовав ей выключить обоняние, и посмотрел на Евгения.

– Ну так мы пройдем? Через ваш... Дом...

– Конечно!
– растянул акулью пасть в улыбке тот.
– Но сначала настойчиво советую отдохнуть и пообедать! Прошу!

Он показал на стремянку, по которой можно было подняться на платформу, и продолжил любезничать:

– Гости у нас - событие особенное, надобно отпраздновать. Ну? Соглашайтесь! Негоже хозяев обижать. Сейчас стол накроем, посидим, поговорим. Вы, вообще, откуда такие грозные?

Пипец, Евгений! Да тебе в театре надо выступать! В Большом. Такой талант пропадает.

– От верблюда!
– не очень вежливо ответил я.

Поднявшись вслед за ним по лесенке, я понял, что очередной раз оказался в аду. Здесь их много. И все разные, непохожие друг на друга. Настя за моей спиной не смогла сдержать стона отвращения. Кругом были люди. Тощие, грязные, оборванные, они лежали на каких-то тряпках в пролетах между красивых колонн. Многоугольных, с металлическими капителями, символизирующими сопла ракеты. Больше ничего красивого на платформе не оказалось, все остальное было отвратительным и жутким. Все люди были калеками. У кого-то, как у Карбюратора, не было руки, у кого-то - обеих, некоторые были одноногими или безногими. Попадались даже полностью лишенные конечностей тела. Страшный обрубок, шея и голова. И все они были живы! Одни лежали тяжело дыша и уставившись мутными, равнодушными глазами в потолок, другие без особого интереса пялились на нас, третьи даже куда-то передвигались, кто как мог. Торчащие отовсюду культи были и старыми, полностью зажившими, и совсем свежими, неровно и криво зашитыми. Некоторые явно гнили. Человек тридцать, а то и больше. Госпиталь времен Первой мировой, наполненный ранеными после продолжительного артобстрела, наверное, выглядел картинкой из детской книжки по сравнению с тем, что видели мы.

В торцах станции темнели ребристые ленты эскалаторов. Что, вот так просто? Ничем не заложено, поднимайся, спускайся.

– А наверху чего у вас?
– спросил я, указывая рукой на ближайший эскалатор.

– Да, ничего интересного.
– отмахнулся Евгений.
– Мы туда последнее время и не выходим почти. Нечего там делать. Нам и здесь вполне неплохо.

Ну, кто бы сомневался...

– А не лезут оттуда зверята?

– Не-а, боятся чего-то. Нас только Миксеры напрягают. Все мозги проели. Но мы, ничего, привыкли, уже почти внимания не обращаем.

Ближе к дальнему концу платформы стояла хибара без потолка, сооруженная из шпал. Дворец местного короля Евгения, который гордо вел нас через свое царство. Из кобуры, прицепленной к его поясу, торчала рукоятка ТТ-шника. Я почти сразу определил его придворных, прикинувшимися инвалидами. Двоих мы только что прошли. Здоровые бугаи одинаково подогнули под себя ноги, сидят на самопальных ружьях, опустив голову и постанывая. Еще, как минимум, один, впереди, за хибарой.

– Егор!
– Настя показала мне их образы. Молодец.

– Вижу.
– ответил я.
– Твои - задние.

Мы наконец дошли до сооружения в конце, вокруг стало посвободнее. Помощники Жени потихоньку спустились на пути по обе стороны и, пригнувшись, крались к нам. Евгений подошел к хибаре, повернулся и с широкой улыбкой положил ладонь на рукоять пистолета.

– А вот и мое скромное жилище!

Он, что, вообще, за дебилов нас принимает? Или просто придуряется, считает, что мы никуда не денемся теперь? Мы вообще-то в бронежилетах и с оружием. Тем более, сам факт того, что мы прошли этих многоруких Миксеров, должен наводить на определенные выводы. На самом деле, псих...

– А что это, Евгений, у Вас население такое покоцаное?
– спросил я его.
– Циркуляркой баловались?

Тот непринужденно улыбнулся:

– Так, опасность кругом! Миксеры в тоннелях. Уроды наверху. Только так руки-ноги откусывают.

– А питаетесь чем?

– Улитками.
– ни один мускул не дрогнул. Прирожденный Смоктуновский!

– Какими улитками?

– Такими! Выращиваем сами и едим. Очень вкусно, сейчас попробуете - пальчики оближите!
– Он потянулся к отверстию в своем домике, завешенному грязной тряпкой, отодвинул ее и торжественно сказал.
– Прошу!

– Благодарю!
– не менее торжественно ответил я и сильно ударил его в кадык. Кадык, а вслед за ним и шейный отдел позвоночника сочно хрустнули, голова Евгения ударилась подбородком о грудь, а потом откинулась назад под совершенно неестественным углом. Ноги подкосились, и главный людоед рухнул на пыльный мраморный пол.

Король умер! Да здравствует король!

За моей спиной раздались короткие очереди Настиного автомата. Я рванулся вперед, за угол хибары, на ходу выдергивая топор, и лицом к лицу столкнулся с высоким парнем с оскаленным ртом, из которого торчали треугольные зубы. В руках у него был милицейский АКСУ, направленный на меня, в глазах плескалось безумие. Выстрелить он не успел, мой топор развалил его почти на две половины. Наискосок, от плеча до таза. Отскочил, уворачиваясь от брызнувшей крови, непривычно красной, развернулся к Насте. Стоит, опустив дымящийся ствол, прищурившись смотрит на расстрелянный труп у колонны метрах в шести от нее. Около трупа валяется ружье, которое так и не выстрелило.