Чтение онлайн

Он нашел выход из темницы. Она едва ли могла проклинать его за это. Или за то, что он покинул Марджану. Вот так-то было превращать любовь в торговую сделку.

И все же ей было жаль. Она думала о нем лучше.

Она была готова, когда Марджана проснется, выдержать бурю. Когда буря не разразилась немедленно, Сайида почувствовала себя неизмеримо уютнее.

— Когда он ушел? — спросила Марджана совершенно спокойно.

— Прошлой ночью, — ответила Сайида. — Вскоре после того, как принес тебя.

Марджана закрыла глаза. Ее лицо не выражало ничего. Какой-то миг казалось, что ее вообще нет.

Глаза ее открылись. Она улыбалась.

— Так он сделал, — промолвила она. И более медленно, почти нежно: — Так он сделал.

— Марджана, — встревожилась Сайида. — Не делай ничего, о чем будешь жалеть.

— Я уже сделала. — Марджана села, хмурясь. — Я вообще не завоевала его. Я его купила.

— Ты ведь не собираешься притащить его обратно?

— Нет, — ответила Марджана. — Нет, я не собираюсь притащить его обратно. Он дал мне то, за что я заплатила. Так, как он видит это. Я могла бы не согласиться.

Сайида изумилась силе одной ночи любви, превратившей Марджану в спокойную уступчивую женщину.

Марджана засмеялась, звонко и яростно.

— Ты так думаешь? И в конце концов я стану настоящей самкой?

— Ты хочешь этого?

— Я не знаю. — Марджана постояла, несколько секунд ей понадобилось, чтобы успокоиться, а потом она медленно обошла зал. Тут и там попадались следы Айдана: подушка, которую он любил, в углу, где он часто сидел; чашка, из которой он пил, рядом с бутылкой вина; халат, в котором он так хорошо выглядел, был брошен в изножье его постели. Лютня в своем коробе, теперь умолкнувшая, брошенная. Марджана не задержалась, едва взглянула на все это.

Она вернулась к Сайиде. Что-то лежало на диване, где она спала; когда сместилась тень, эта вещь блеснула на свету. Сайида из любопытства потянулась за нею. Это был нож, просто, но весьма изящно сделанный, с простой серебряной рукоятью.

— Он сделал его, — сказала Марджана. — Неплохо для подмастерья.

Она была немного слишком спокойна. Сайида позволила ей взять нож и увидела, как пальцы Марджаны стиснули его.

— Он оставил его для тебя.

— Какая глупость, — ответила Марджана. Она не сказала, кто именно был глуп. Клинок слегка порезал ее пальцы; она уставилась на тонкую алую линию, как будто никогда прежде не видела крови.

Потом она выпрямилась и повесила кинжал к себе на пояс.

— Ты не оставила мне хоть что-нибудь от завтрака?

Взгляд ее предупредил Сайиду о том, что продолжать не стоит. Сайида заставила себя кивнуть.

— Я принесу еду.

Марджана последовала за ней на кухню. Они поели там, пристроившись у очага, как служанки, поскольку никто из них не подумал расстелить скатерть в зале.

Посреди трапезы проснулся Хасан и потребовал купания и еды.

— Скоро его надо будет отучать от груди, — сказала Сайида, вздрагивая, когда он пускал в ход зубки. — Ах! Жестокий. Вот тебе кусочек хлеба, если тебе так надо что-то жевать.

Он с радостью перенес усилия на кусочек лепешки, обмакнутый в мед. Его мать принялась прибирать кухню, пока Марджана молча наблюдала. Марджана никогда не смогла бы стать женой простого человека. Она слишком мало знала о женских умениях и, казалось, не была склонна научиться большему.

— Они скучны, — сказала она.

— Обязанности часто скучны. — Сайида проверила воду для мытья посуды в чане, который стоял на очаге и был достаточно велик, чтобы можно было наполнить бассейн. — Привлекательными их делает гордость: выполнять их хорошо и знать их.

— Тебе это нравится?

— Это то, что я делаю. Фахима говорит, что я хорошо справляюсь.

— Он тоже так говорит.

— Халид?

— Айдан. — Марджана произнесла это почти сердито. — Как будто он может знать.

— Он замечает такие вещи. Таков его обычай. Я полагаю, что это потому, что он франк. Они странно относятся к женским делам.

— Он вообще странны. — Марджана встала перед Сайидой, преградив ей дорогу к бассейну. — Покажи мне, как.

— Зачем, ради всего в мире, тебе потребовалось… — Сайида осеклась. — Ну хорошо. Смотри, и увидишь.

К тому времени, как они управились, они перетряхнули кухню и зал и вычистили их от края до края. Марджана занималась делом с редкостным пылом; недостаток умения она с лихвой возмещала рвением.

Когда каждый дюйм был выскоблен и дочиста отмыт, Сайида прислонилась к стене и отерла лоб. Марджана протянула ей чашку. В ней булькал шербет, густой и кисловато-сладкий, именно такой, какой она любила. Сайида уставилась на него.

— Мы могли бы воспользоваться магией.

— Мускулы лучше. — Марджана посадила Хасана на бедро. Она выглядела раскрасневшейся, взъерошенной и почти счастливой. — Ты хочешь вернуться домой, не так ли?

Конечно, она знала. Сайида была чуть растеряна: она искала способ сказать это. Было похоже, что Марджана узнала об этом сразу же, как это пришло в голову Сайиде.

— Да, — ответила Сайида. — Я хочу домой. — Теперь это было сказано. Она чувствовала себя на удивление легкой, удивительно взволнованной.

Марджана протянула к ней руки; она отшатнулась. Они поглядели друг на друга.

— Ты должна вернуться сейчас, — сказала Марджана, — если собираешься возвращаться вообще.

Сайида покачала головой.

— Я не могу. — Она посмотрела на свой халат, на свои волосы.

— Я не могу вернуться в таком виде.

— Значит, вымойся, — ответила ифрита. — А потом мы отправимся.

Сайида сглотнула. Это было больше, чем то, за что она торговалась. Хотя она должна была знать. Она знала Марджану.

— Ты пойдешь со мной?

— Ты этого хочешь?

Сайида кивнула. Руки в нее были холодными, но лицо горело.

— Он должен знать, как это было. Чтобы… чтобы он мог решить.

— Развестись с тобой?