Чтение онлайн

— Пожалуйста, дай мне все объяснить, — попыталась вставить свое слово Марианна, но в ответ послышался рык Алиева. Он действительно был зол на нее. Я чувствовала волну гнева, исходившую от бывшего мужа, и он даже не пытался сдерживать ее. Как показывал мой опыт, это плохо заканчивалось.

— Ты не человек, ты просто мразь! Я практически умолял тебя приехать на день рождение близнецов, а ты заявила, что они тебе на хрен не сдались! Ты забыла все то, что творила и говорила?! Я тебя спрашиваю, шалава! Дети от нелюбимого мужчины в нежеланном браке — это ошибка, а не дети, разве это не твои слова? Не твои ли были слова, что ты хочешь забыть об их существовании? Что тебе все равно, живы они вообще или нет? Что они только мои, поэтому и справляться мне с ними самому?! Что за мать может говорить такие вещи?! Я молчу про то, как ты распускала с ними руки! Ты больная на голову, если думаешь, что я подпущу тебя к ним! Я говорил тебе, и говорил не раз, что придет время и ты будешь жалеть о том, что бросила их и решила не принимать участия в их жизни, но будет поздно и я просто не дам тебе такой возможности?!

— Алан… я ошибалась… — Я услышала хныканье позади себя в то время, как пыталась переварить все сказанное Аланом в адрес бывшей жены.

Боже, неужели она и впрямь била еще крошечных детей?

Нет, с одной стороны я могла понять ее, как женщину. Жить с мужчиной, которого не любишь… нет, я даже пробовать так не стала бы. А ее просто не спросили. У них на Кавказе с этим все еще было строго. Но с другой… дети ведь были ни при чем. Как можно было отыгрываться на беззащитных и ни в чем неповинных младенцах?

А еще для меня было загадкой, почему тем, кому дети были не нужны, они даровались на блюдечке с голубой каемочкой, а тем, кто о них мечтал…

— Какого хрена ты вообще забыла в моем доме, мразь?!

— Я говорила с твоей мамой… — начала было Марианна, но явно затронула не самую удачную тему. Алан рванулся вперед, все-таки отпихнув меня в сторону, и схватил Марианну за волосы.

— Тогда катись к ней обратно, и чтобы я тебя, змею, не видел в своем доме, — зашипел он. — И передай матери, что она давно исчерпала лимит своего доверия. Если она все еще хочет видеть тебя в качестве члена своей семьи, может женить на тебе своего мужа. Я же скорее повешусь, чем еще хоть раз коснусь тебя, ясно?

— Алан, отпусти ее! — Я потянула Алиева за локоть и спустя несколько мучительно долгих секунд, он все же сдался и отступил от Марианны.

— Пожалуйста, прости меня! — взмолилалась она, начиная рыдать. — Я знаю, что была неправа, знаю, что не должна была так поступать, но… я все исправлю! Дети ни в чем не виноваты, ты всегда был прав, и им нужны оба родителя, они всегда будут нуждаться во мне!

Алан тихо рассмеялся.

— Неужели ты правда думаешь, что можешь носить гордое звание матери?! Ты думаешь, мать — эта та, что просто когда-то раздвинула ноги, а потом через девять месяцев родила? Нет, моя дорогая. Мать — эта та не переживает за своих детей, что предана им всем сердцем и готова отдать собственную жизнь, если дело на это пойдет. Эта та, что костьми ляжет, но сделает для своих детей все, что нужно и еще больше. Мать — эта та, что не спит ночами, что пытается сделать все идеально, даже когда это заведомо невозможно. Что из перечисленного мной сделала ты?

— Алан… я все исправлю…

— Я их кормил, я менял им подгузники, я возил их к врачам, когда они болели, я отвел их в школу в первый раз. Я их успокаивал, когда ты ушла, я думал о том, как нам быть и преодолевать все трудности. Что сделала ты?!

— Но… мне так жаль…

— Ну да. Ну так вот. Можешь взять и засунуть себе все свои извинения очень глубоко. Ты это дело любишь. А теперь проваливай. Исчезни из моего дома и забудь о Залине и Амире. Ты никогда их не хотела, и ты получила желаемое.

— Прошу тебя…

— У них будет другая мать. Намного лучше, чем ты. И когда они вырастут, они поблагодарят меня за этот выбор.

— Она?! — Марианна перестала плакать и всхлипывать и теперь недоуменно переводила взгляд с меня на Алана и обратно. — Русская чужачка? И чему же она научит наших детей? Что она знает о наших традициях? Она не знает языка, истории, она воспитывалась в другой вере, в ней течет другая кровь!

— Она человек. С большой буквы. И тебе никогда до нее не дотянуться, понимаешь? Может быть, она и не знает нашего языка и плохо знакома с нашей культурой, но это не страшно. Этому научу я. А она научит их верности. Любви. Состраданию. Тебе все это незнакомо. У тебя всегда была только ты.

— Все не так…

— Ты никогда и никого не любила. Даже этого мужика, к которому свалила, я больше, чем уверен. Не знакомо тебе это чувство, и вряд ли ты его когда-нибудь познаешь. Зато ты любишь себя, и так было всегда, так было с момента, как я тебя впервые увидел и так будет всегда. Весь твой мир — это твои желания, твои прихоти, материальные ценности. Ну что ж, больше тебя никто не держит. Ни я, ни тот, другой, ни дети. Можешь катиться на все четыре стороны и строить свою жизнь исключительно для себя и под себя. Скатертью дорога, Марианна. А сюда дорогу забудь. Я прошу по-хорошему. В первый и в последний раз. Я надеюсь, ты уяснишь это очень и очень хорошо.

– Алан…

Алиев что-то добавил на своем. Что-то, от чего Марианна побледнела, а затем покраснела. Видимо, что-то жуткое…

— Я тебя больше не задерживаю.

Марианна снова было попыталась удариться в слезы, но поняв, что не вызывает этим действием нужной реакции, только кивнула и молча, медленными шагами покинула комнату, оставляя нас с Аланом одних.

— Все хорошо? — тихо спросила я несколько погодя. Алан промолчал, только взял мою руку и заключил в свою большую, теплую ладонь. Я обняла его со спины и уложила голову на плечо.

— Все будет хорошо, — произнес он, переплетая наши пальцы.

Спустя полгода

— Заинька, перестань, пожалуйста… это не дело.

— Убери руки, скотина!

— Тася…

— Не дело — это то, что делаешь ты! — Я с силой захлопнула входную дверь в нашу спальню. Алан просеменил за мной следом и попытался обнять сзади. — Убери руки! — Я отпихнула от себя Алиева.

На часах было десять вечера. Мы уложили спать близнецов, убрались на кухне и собирались весьма продуктивно провести время наверху, когда все испортил телефон Алана.

Все бы ничего, если бы я не увидела, что в такой поздний час ему писала секретарша. Видела я ее… размалеванная блондинистая шлюха, да ей бы в порно сниматься, да и только!

Я просила Алана уволить ее, причем не раз, но он отказывался, ссылаясь на то, что ее попросили взять на работу его друзья.

— Значит, какие-то там друзья и шлюхосекретарша важнее, чем я!