Шрифт:
Alatano – я решил, что буду называть так эти маленькие рассказики, потому что Таня очень хорошо их пишет, а я решил позаимствовать у неё данный стиль. А la – в моём скромном понимании французского значит "в стиле". Tano – чуть искажённое имя и перевод с квенья – учитель. Да простится мне…
Мы встретимся
Она закрыла дверь палаты изнутри. Он лежал неподвижно. Полтора года, не приходя в сознание после той автокатастрофы. Только редкое пиканье кардиоаппарата говорило о том, что он ещё жив.
– Прости, милый. Я больше не могу, – тихо произнесла она сквозь слёзы. – Мы встретимся на небесах, – она вырвала аппарат искусственного жизнеобеспечения из сети. Потом подняла кухонный нож, который сжимала в руке, направила остриём к себе и ударила. Её безжизненное тело упало на пол…
Он открыл глаза.
Был день
Был солнечный, по-летнему жаркий день. Баянист играл плясовую, подмигивая санинструктору Лизоньке.
– Эй, ребята, дайте я тоже станцую!
– Играй, играй! – со смехом отвечает боец Валашвилли, подкручивая лихой ус, беря Лизоньку под руку и выводя на танец. Та только улыбнулась незадачливому баянисту…
Снайпер злорадно усмехнулся и нажал на курок…
– Как же так, братцы? – тихо спросил баянист, оседая на руки товарищей.
День был – 9 мая 1945.
Слишком поздно
– Простите меня, княжна, простите. И знайте – все мои колкости и остроты лишь из одного чувства – любви к Вам, – тихо и твёрдо произнёс он.
– Прощаю, граф, прощаю, – тихим прерывистым шёпотом ответила она. – Жаль, что уже слишком поздно…
Подошедший усатый гусар бесцеремонно увлёк её танцевать. В свете огромной хрустальной люстры на её безымянном пальце сверкнуло кольцо.
Конец ознакомительного фрагмента.