Чтение онлайн

— Ну, не томи душу, рассказывай, что за спецзадание! — простонал он в трубку. — Или смерти моей хочешь — от переизбытка любопытства?

Мои глазки были нарисованы — огромные и чертовски выразительные, просто загляденье.

Можно было приступать к бровкам.

— Я хочу, чтобы ты жил долго и счастливо и умер в сто лет, — я улыбнулась самой себе в зеркальце. — А задание простое: держать подальше от меня, не подпускать ближе, чем на пять метров, одну даму в стиле Мерил Стрип — мамочку владельца клуба, с которым мне нужно будет спокойно побеседовать.

(Тут в самый раз заметить в скобках, что Костик — один из немногих тарасовских журналистов, не знающих Викторию в лицо, потому как свое высшее журналистское образование он получил в Москве, в знаменитом МГУ.)

— Ну вот, дожил! — патетично воскликнул Костик. — Мое дело: держать на привязи пожилых теток, в то время как другие душу отводят с молодыми и интересными мужичками. А вдруг все получится наоборот, и сынка я возьму на себя, оставив тебе мамочку?

— Батенька, да вы мечтатель!

Глазки и бровки были в норме, и я, критически рассматривая себя в зеркальце, порешила, что мой причесон выглядит как нельзя лучше — небрежные кудряшки в духе моды последних лет: все небрежно и слегка неаккуратно, словно дама только что встала и не успела толком причесаться. Стоит такая прическа, между нами, девочками, ого-го сколько, а вот я сооружаю ее самой себе абсолютно бесплатно.

В то время как Костик недовольно бурчал, хотя в его голосе проскальзывали восторженные нотки (парень просто обожает охмурять пожилых дам и, как правило, с первого взгляда становится их лучшей подружкой), я поднялась, собрала все свое барахло и отнесла в комнату, оставив на балконе лишь небрежно-эстетский натюрморт: пустой шезлонг, столик с кофейной чашкой и блюдцем, пепельница, из которой легкий вечерний ветерок поднимает легкое облачко пепла…

— Ах, надо бросать курить!

Проговорив не без патетики эту завершающую сценку реплику, я с достоинством покинула кадр.

Опущу лишние подробности моих сборов, скажу только, что выглядела я сногсшибательно, обновив платье, купленное неделю назад: серебристое, ажурное, легкое, оно, как туман, окутывало мое тело, так что мне, едва надев его, тут же захотелось бесконечно кружиться в ностальгическом вальсе. Люблю такие вещи — дающие удивительный настрой.

В десять за мной подъехал Костик, и я вышла, вызвав бурю эмоций бабулек у подъезда, прошла сквозь их строй с гордо поднятой головой и царственно уселась на переднее сиденье Костикова «Порше».

— Жива? — сочувственно поинтересовался Костик, с любопытством наблюдавший за реакцией кумушек. — А я ведь видел: все твое тело сплошь и рядом усеяно сквозными ранениями.

Я только выдохнула:

— Кажется, жива.

Впрочем, как только я подошла к машине Костика, кумушки потеряли для меня всякий интерес: в двух шагах стояла моя вишневая «девяточка», на лобовом стекле которой лежала точно такая же роза, какая была на груди мертвой Марго, а до того в течение всего дня — на пороге моей квартиры, на том же лобовом стекле и на капоте в самых разных местах города Тарасова. Бордово-красная, не первой свежести, мертвая роза.

Я глубоко вздохнула. И не надейтесь — не напугаете, кто бы вы ни были!

Частный и бесстрашный детектив Татьяна Иванова решительно уселась в машину рядом с Костиком.

— Поехали!

И мы поехали. Город Тарасов — не безразмерный мегаполис, а Старый город, благополучный район, в пределах которого и проходило все мое следствие по делу о смерти прекрасной Марго, и вовсе небольшой, так что уже через несколько минут мы были на месте.

Выкинув из головы все глупые страхи по поводу полузасохших роз, я решительно настроилась на суровые трудовые будни в ночном клубе. Но где-то там, в области моего собственного, исстрадавшегося за последние сутки сердца, что-то непрерывно свербело и маялось. Я поняла, что если сейчас же не использую Костика в качестве личного исповедника (или жилетки для слез), то нет никакой гарантии, что на встрече в ночном клубе что-нибудь не сорвется, и я вместо сурового допроса супруга погибшей Марго не повисну у него на шее с истерическими рыданиями-признаниями в великой любви.

— Костик, могу я поплакаться тебе в жилетку?

Это был первый вопрос потенциальному исповеднику, который тут же, казалось, все понял по одной моей интонации.

Он лишь бросил на меня короткий взгляд и тут же уставился на дорогу.

— Валяй.

Люблю краткость в подобных случаях! Тем более что патетическая речь, которую я собиралась произнести, объемом была как минимум равна одной серии типичной классической любовной мыльной оперы наших дней.

Я открыла рот и выговорилась. Я рассказала Костику все: о своей самой первой встрече с Павлом, о дивных озерах его глаз, в которых я и утонула безнадежно с первого же взгляда, о его одиночестве и вечном молчании, а также о потрясающей сухости и педантизме, едва ли не переходящих в идиотизм, потому как только идиот может не заметить, что перед ним находится не дубовый пенек, а… Ну, сами знаете кто.

Надо отдать должное славному Костику: он выслушал меня до конца, как истинный стоик, ни разу даже не попытавшись остановить, хотя примерно с половины моей речи наш автомобиль уже стоял на парковке у ночного клуба под прицелом ничего не понимающих глаз швейцара.

Только представьте себе картинку: автомобиль, где за рулем с отчаянным видом готового завыть волка сидит красавец, а рядом с ним — красотка, которая без умолку что-то ему говорит, ни на секунду не закрывая очаровательный ротик.

— Вот и все, — выдохнула я, бессильно откинувшись на спинку сиденья. — Спасибо, что выслушал, теперь делай со мной что хочешь.

Вместо ответа Костик молча отстегнул свой ремень безопасности, поправил прическу, глядя в зеркало заднего вида, и повернулся ко мне с самой широчайшей и обаятельнейшей улыбкой из своего арсенала.

— Что хочешь, говоришь? А я хочу предложить тебе послать всех куда подальше, а самой встряхнуться и настроиться на разгульную ночку. За мной!

Что мне оставалось делать? Только последовать приглашению друга.

И мы встряхнулись, вышли из машины и подошли к входным дверям под сверкающими буквами «Rendez-vous», откуда уже доносилась приятная музыка.

— Добрый вечер, — приветливо улыбнулся швейцар. — Проходите, Павел Николаевич и Виктория Сергеевна уже ждут вас.

Вот так вот — узнал, как будто видел наши фото в специальном досье Виктории. Приятно иметь дело с профессионалами.

Виктория и Павел, скромно беседуя, сидели в самой дальней и затемненной части большого круглого зала клуба, где почти в самом центре возвышалась сцена, от которой, подобно лучам, расходились многочисленные столики посетителей. Как выяснилось, когда мы присоединились к парочке, это было просто идеальное место для того, чтобы наблюдать за всем залом и при этом самим оставаться совершенно незаметными.