Чтение онлайн

И она снова закрыла глаза.

Шар из тусклого металла, который Эви достала из сумки на ремне и отдала мне, оказался бомбой, хотя чтобы понять это, пришлось повозиться. Внутри одной полусферы прятался искровой воспламенитель и трубка с гремучей ртутью, вокруг, словно лепестки, овальные стеклянные баллончики. Вторая половинка была заполнена спрессованным тротилом. Надо же, какие штуки в Гильдии делают. Я слышал, что небоходы их с дирижаблей швыряют, чтобы взрывать всякие цели внизу, но не знал, что бомбы еще и горючей смесью заряжают.

Эви пришла в себя, когда я притормозил среди деревьев. Хромая, подковыляла к рубке, увидела бомбу в моих руках и сказала:

– Это ты правильно. Умеешь пользоваться?

Я покачал головой:

– Ни разу не доводилось.

– Так дай я.

Скинув куртку, под которой оказалась короткая черная майка, цыганка потянулась к шару, но я отвел ее руку.

– Эй, да ладно, доставщик, – хмыкнула она. – Нам омеговцев остановить надо, они ж за нами прутся.

– За тобой, а не за нами, – поправил я.

– Ну, вообще-то за мной, но сейчас по следам твоей машины едут. И если я в сторону по-тихому отвалю, то они и не заметят, дальше будут тебя преследовать, пока не догонят. Мне только совесть не позволяет бросить слабого мужчину на произвол судьбы. Давай бомбу.

Отдав ей шар, я вспомнил огромное существо, появившееся как раз перед всей этой заварухой… нет, кажется, оно не связано с авиеткой и омеговцами. Хотя вообще-то делать какие-то выводы рано, надо сначала хорошенько потолковать с цыганкой.

Когда я остановил «Зеба», Эви спрыгнула с кормы, присела в колее и стала закапывать бомбу.

Я задумчиво постучал костяшками пальцев по штурвалу. А не врубить ли оба движка, пока она там возится, и не стартануть отсюда на всех порах? Зачем мне сдалась эта цыганка?

Хотя нет, она права: омеговцы сейчас по моему следу идут, то есть по следу «Зеба». Ладно, надо-таки для начала выяснить, что вообще происходит, а уж потом решать, как дальше поступить. Эви тем временем закончила с бомбой и полезла обратно. Я сразу поехал, то и дело выворачивая руль, чтоб не давить деревья. Те, впрочем, оказались необычно гибкие – они словно раздвигались перед острым носом машины, скрипя, елозили по бортам и резко выпрямлялись позади. Ветки дрожали, с них сыпалась чахлая листва.

– Бомба сработает? – сказал я, когда Эви показалась в дверях рубки.

Она кивнула.

– Танкер тяжелый, под гусеницей трубки лопнут, карбид с водой смешается, пламя в запал попадет и…

– Понял, – перебил я, – гремучая ртуть заряд подорвет.

– Доставщик, да ты у нас проницательный, как не знаю кто. Гляди-ка, вечереет уже.

Роща оказалась небольшой. Когда мы выехали из нее, впереди открылась обширная пустошь, изрезанная трещинами. Над некоторыми поднимались столбы пара, между другими виднелись пологие холмы – конусы холмовейников.

– Вечереет, – повторила цыганка. – Доставщик, ты такой разговорчивый – страсть. Уже я просто-таки устала от твоей болтовни. Как тебя звать-то хоть, скажешь?

– Музыкантом кличут, – ответил я, вглядываясь в унылый пейзаж за лобовым стеклом.

– И куда ты едешь, Музыкант?

Я покосился на нее – Эви стояла в дверях, сложив руки на груди и выставив вперед ногу. В целом она была ничего так девчонкой, с большой грудью, большими глазами и длинными ногами, а что еще можно требовать от женщины? Ну разве что уступчивости, покладистости и чтоб поменьше болтала. С последним, впрочем, у цыганки были явные проблемы.

– Куда ты вообще едешь, Музыкант? – спросила она.

– К Мурому.

Цыганка подождала продолжения, не дождалась и сказала:

– И?..

– Что «и»?

– Эх… – Наслюнив палец, она потерла вымазанное сажей плечо. – Ну это я как бы намекаю, что ты бы мог еще что-то поведать о себе, поделиться с любопытной девушкой живописными подробностями своей героической карьеры… Не?

Держась за штурвал, я снова повернул к ней голову.

– Я – доставщик. Везу груз на восток. О чем еще говорить?

– Обычный, значит… Вот как-то не похож ты на обычного.

– Почему?

– Ну… – Она пожала плечами. – Морда такая… тонкая. И говоришь как-то умно для простого водилы. Слова складываешь правильно, про гремучую ртуть знаешь.

– Много ты видела в жизни доставщиков?

– Ой, много.

– Где ж ты их видела, в Улье своем?

– Если хочешь знать, у меня папаша доставщиком был. Так куда точно на восток ты направляешься? До Мурома только или дальше…

Сзади рвануло.

– Ага! – Потирая руки, она побежала на корму, и вскоре оттуда донеслось: – Сюда, Музыкант, погляди, хорошо-то как!

Я только успел отпустить штурвал, как она снова появилась в дверях, схватила меня за локоть и потащила за собой.

Над оставшейся далеко позади рощей поднимался дым.

– Это мы их надолго остановили! – обрадовалась Эви, теребя меня за рукав. – Зацени, доставщик, как рвануло, а? Красотень!

– Точно остановили?

– А то! Там же щели, в махине этой, знаешь какие?

– Не знаю. А ты откуда знаешь?

– А нам рассказывали в Гильдии, как омеговские танкеры устроены. Горючка когда в бомбе взрывается, в баллонах там, так взвесь такая огненная пышет… И в танкер она попала наверняка. Омеговцы и погореть могли даже, хотя вряд ли, но обожгло их – точно. Еще задыхаться они начали, потому что оно кислород из кабины высосало. И резиновое если есть у них там что-то, так поплавилось оно. Короче, встали они надолго, а может, и насовсем.

– Взвесь, кислород… – проворчал я. – Откуда вообще такие слова знаешь? В Гильдии им учат?

– Ну да, – подтвердила она.

– Как цыганка в Гильдию попала?

– У-у… – протянула Эви. – Это история всей моей жизни.

– Ну так рассказывай.

– Че, все рассказать?

– Давай-давай, чтоб я знал, выбросить тебя отсюда или просто пристрелить.

– Какой ты грозный! – хохотнула Эви, ничуть не испугавшись. – Только рассказывать долго, а вон уже почти стемнело. Танкер теперь нас не догонит, потому можем остановиться на ночлег. Только мне еще подлечиться надо или хотя б просто на палубе твоей полежать малеха, оклематься, а то слабость какая-то. Да, и есть у тебя чего бухнуть?