Чтение онлайн

Вынимаю из кобуры «Кольт Питон» (люблю его после «Молчания ягнят») и кладу на край стола. Несмотря на произведенный выстрел, сейчас в нём не пять, а шесть патронов. Если ты покупаешь вирус в форме боеприпаса, его можно копировать бесконечное число раз - он навечно твой. Правда, рано или поздно против него изобретут антивирус, но пока этого не произошло, им можно пользоваться. Более того, я заплатил ассасинам за идентификационный ценз, что означает, что только я могу стрелять этими пулями. Не знаю, пригодятся ли они мне ещё - всё зависит от того, сколькими помощниками Голем готов пожертвовать. Если он умён и в курсе плана Шпигеля, то наверняка свяжет его исчезновение со мной. Остановит ли это ренегата? По правде сказать, не думаю. Тот, кто задумал избавиться от человечества, едва ли станет «мелочиться». Скорее всего, для него любое количество киборгов, погибших от аламутовского вируса, - цена приемлемая.

Я жду четыре часа, занимаясь созданием «Алефа». Затем встаю и иду в ванную. Тело Шпигеля почти растворилось: в мутной жиже виднеется только скелет. Я снова запираю дверь и возвращаюсь к работе над вирусом. Параллельно обдумываю сложившееся положение:

Знает ли кто-нибудь, что Шпигель собирался встретиться со мной? Должна знать Марна.

Знает ли кто-нибудь, что Шпигель пытался встретиться со мной? Знает Фёдор.

Знает ли кто-нибудь, что мне было известно, где найти Шпигеля? Знает Фёдор.

Знает ли кто-нибудь, что я встречался со Шпигелем? Вряд ли. По крайней мере, мне такой человек не известен.

Знает ли кто-нибудь, что Шпигель мёртв, найдено ли его тело, можно ли доказать, что смерть была насильственной? На все вопросы - нет.

Остаётся только слить куда-нибудь то, что останется от тела Шпигеля. К счастью, это не проблема.

А как объяснить, что после звонка немца я отпустил из офиса секретаршу? Впрочем, свидетелей того, что мы с ним говорили, нет, я ведь звонил не при дворецком. Хотя, в Сети наверняка зафиксированы все звонки.

Итак, что мы имеем? Доказательства того, что мы со Шпигелем общались после его приезда в Киберград - косвенные, но весьма убедительные.

Доказательства того, что у меня был мотив его убить - только свидетельство Марны. Впрочем, немец, возможно, не лгал, и она действительно не в курсе его махинаций.

Ах, да, ещё письмо. Его необходимо уничтожить. Я стираю все копии, не откладывая дело в долгий ящик.

Отрицать факт встречи со Шпигелем опасно: это может вызвать подозрения, и, прежде всего, у Марны. Следовательно, мы с ним виделись. Но зачем? Придётся сочинить две версии: одну для полиции, другую для Марны.

Первая такова: встреча была деловая, мы обсуждали вопрос расширения деятельности немецкого филиала, Шпигель хотел строить завод в Австрии, я согласился, что стоит прощупать почву, и послал его с этим поручением в Вену. С тех пор я его не видел.

Сложность в том, чтобы сымитировать отъезд Шпигеля.

Теперь версия для его дочери. Нужно написать Марне письмо, сообщающее, что её отец добился, чего хотел (в курсе она шантажа или нет - такое послание подойдёт в любом случае), и теперь отправился в Австрию, чтобы проверить, нельзя ли построить завод и там. Таким образом, обе версии не будут противоречить друг другу.

Не теряя времени, пишу письмо в Германию. В адресной строке вывожу «Марне Шпигель» и нажатием клавиши отправляю его в Берлин 2.0.

Теперь нужно сделать вид, что Шпигель действительно уехал. Минут десять размышляю, а затем выхожу на улицу и набираю номер авиационной кассы с общественного терминала на углу. Услышав в ответ «Да, я вас слушаю», заказываю билет до Вены на завтрашний рейс от имени Августа Шпигеля. Оплату произвожу с банковского счёта немецкого филиала фирмы: это не должно вызвать подозрений, ведь он - управляющий, а поездка деловая. Всё очень просто и логично.

Остаётся лишь убрать останки из ванной. Возвращаюсь в офис и с помощью стеклянной трубки переливаю содержимое ванны в канистры. Приходится использовать ещё одну, запасную: растворившийся Шпигель занимает всё же довольно много места.

Я сношу канистры вниз, кладу в багажник, сажусь за руль и еду за город. По дороге останавливаюсь возле супермаркета и покупаю садовую лопату. Немного покружив, нахожу тихий лесок, в котором и закапываю канистры. Таким образом, незадачливый немец обзаводится аж четырьмя компактными и очень надёжными гробами (говорят, металлопластик практически не разлагается; во всяком случае, кислоту выдерживает, так что, надеюсь, Шпигель обретёт покой). Конечно, можно было спустить останки из ванны прямо в канализацию, но соседи снизу утром непременно учуяли бы запах кислоты и подняли бучу, а мне это совершенно ни к чему.

Что ж, кажется, всё.

Единственное, что меня огорчает - безнадёжно испорченная ванна. Её придётся заменить. Скажу Миле, что разбил ёмкость с кислотой, когда возился с каким-нибудь экземпляром, и попрошу заказать новую. Возможно, на этот раз - из мрамора.

Чувствую лёгкую усталость - как после хорошо выполненной работы. Нужно ехать домой и хорошенько выспаться: завтра утром я собираюсь навестить Еву.

В больнице меня заверяют, что опасности нет, но Еву из реанимации до сих пор не перевели, так что повидать я её не могу.

– Она в сознании?
– спрашиваю я врача, стоящего с постной физиономией в полумраке коридора: по какой-то неведомой причине часть ламп на потолке не горит, а одна даже неритмично мигает.

– Нет, - отвечает эскулап, рассеянно глядя мне за спину.
– Травма очень серьёзная, нужно время. Не знаю, сколько.

– Когда вы переведёте Еву в стационар? Я хочу её видеть.

– Как только появится уверенность в том, что кризис миновал. Спешить в таких обстоятельствах нельзя.

Я переминаюсь с ноги на ногу. Врач непробиваем: с ним уверенность в собственных знаниях, больничные правила, привычка увещевать родственников пациентов.

– Почему перевод постоянно откладывается?

– Здоровье - вещь не то, что непредсказуемая… прогнозировать можно. Однако гарантировать сложно.

– Я просто хочу убедиться, что дочка скоро вернётся ко мне.