Александр Беляев
Шрифт:
И Советский Союз настойчиво требовал от союзных держав Запада эту деятельность пресечь. Союзники поначалу такому давлению поддались: на полгода — с ноября 1946 года по 14 июня 1947-го — русское книгоиздание на всей западной территории Германии полностью прекратилось [405] . Потом возобновилось, и у советских чекистов снова появилась работа: образцы печатной продукции собирались, изучались и, по миновании надобности, передавались в отделы специального хранения библиотек.
405
Штейн Э.Русская печать лагерей «Ди-Пи». Orange (Conn.): Antiquary, 1993. С. 8.
Потому в высшей степени вероятно, что спецхрановский «Властелин мира» прошел через руки компетентных органов. Какой же вывод могли сделать аналитики МГБ, сравнив два издания романа — советское и антисоветское? Для Беляева самый неблагоприятный: отличие текстов объясняется тем, что автор свой роман переработал.И, значит, Беляев не умер зимой 1941 года в оккупированном Пушкине, а остался жив и ушел с немцами!
Одного такого подозрения было достаточно, чтобы ни одной книги означенного автора больше в СССР не вышло.
Неужели «литературоведы в штатском» оказались правы и Александр Романович действительно доживал свой век где-то на Западе?
Нет, «органы» ошиблись, и мы можем это доказать!
Мюнхенский «Властелин мира» отличается от своего советского собрата еще двумя моментами.
Во-первых, фраза: «Но так как кругом — о присутствующих, конечно, не говорят — тоже сплошные жулики, то, чтобы овладеть счастьем, — и он многозначительно посмотрел на Эльзу Глюк, — надо, очевидно, стать таким сверхжуликом, по сравнению с которым все остальные жулики казались бы добродетельными людьми» — не сопровождается сноской: «По-немецки „глюк“ — „счастье“».
Тут, слава богу, все понятно: читатели, столько лет прожившие бок о бок с немцами, в переводе слова Gl"uckне нуждались, и авторская игра слов была им совершенно понятна.
Настоящая загадка в другом — имя автора: «Беляев»… Не «Александр», не «А. Р.» и даже не «А.» — просто «Беляев»! Что это — маскировка? Если маскировка, то на редкость нелепая и беспомощная!
Но вернемся к началу… Оказывается, мы прервали чтение первой главы мюнхенского «Властелина» на самом интересном месте:
«— Вы не можете без комплементов ( так!)!
— Конечно не могу, фрейлейн Эльза. Ваши глаза, волосы, лицо, ваши руки, наконец. Они настолько прекрасны, что кажутся не настоящими ( так!)!
Эльза улыбнулась и не замедлила ответить:
— Вы это так часто повторяете, что уже надоели. Но я вам отплачу, несносный, за эти ювелирные комплименты! А ваше длинное лицо, ваш длинный нос, ваши длинные волосы, ваши длинные руки, они, конечно, настоящие?..»
Дело в том, что последний абзац распадается на две части:
«— Вы это так часто повторяете, что уже надоели. Но я»
и:
«…вам отплачу, несносный, за эти ювелирные комплименты! А ваше длинное лицо, ваш длинный нос, ваши длинные волосы, ваши длинные руки, они, конечно, настоящие?..»
Так вот, начиная со второй части абзаца и до самого конца романа мюнхенская книжка ничемне отличается от ленинградского издания 1929 года!
И в этом ленинградском издании словами «вам отплачу…» начинается третья страница!
Теперь все ясно: в мюнхенские руки попала книжка 1929 года, но — с оторванной обложкой (работы художника С. Верховского) и вырванными двумя листами. На обложке и первом листе — титульном — помещались имя автора («А. Беляев») и название романа («Властелин мира»). На втором листе уместились две страницы — первая и вторая.
И в этом изуродованном мюнхенском экземпляре, на третьей его странице, которая теперь стала первой, красовалась начертанная кем-то, скорее всего, бывшим владельцем, карандашная или чернильная надпись:
«Беляев Властелин мира».
Больше об авторе и романе издатели ничего не знали.
Стоп! — название главы: «Кандидат в Наполеоны»… Оно-то ведь было напечатано на втором листе — на первой странице романа!
Никакой тайны нет и здесь — последняя страница книги тоже уцелела: на ней было напечатано « Оглавление»!
Но издать роман, который начинается словами: «вам отплачу, несносный…», было, конечно, невозможно. И тогда издатели состряпали имитациюначала.
Мастерили ее они так.
Из оставшейся части главы узнали, что герои работают у банкира Готлиба, а в данный момент катаются на лодке, — и сварганили первую фразу:
«Можно подумать, что штаб банкира Готлиба выехал на разведку…»
Еще раз прочли, выяснили, кто именно в лодке сидит, и сочинили продолжение:
«— Ваш почтенный (так!Вместо правильного: „покорный“. — З. Б.-С.)слуга — личный секретарь, юрисконсульт, машинистка и стенографистка. Все налицо».
Затем вчитались в огрызок фразы на третьей странице:
«…вам отплачу, несносный, за эти ювелирные комплименты! А ваше длинное лицо, ваш длинный нос, ваши длинные волосы, ваши длинные руки, они, конечно, настоящие?..»
И — перевернули:
«— Вы не можете без комплементов( так!)!
— Конечно не могу, фрейлейн Эльза. Вашиглаза, волосы, лицо, ваши руки, наконец. Они настолько прекрасны, что кажутся не настоящими (так!)!».