Чтение онлайн

Примерно в 9.30 войска генерала фон Клейста захватили деревню Маркклеберг. Затем была взята деревня Вахау, однако из-за наносящего большой урон огня французской артиллерии к полудню она была оставлена.

Аналогичные упорнейшие бои шли за любую деревню на юго-востоке от Лейпцига. При этом обе стороны несли тяжелые потери.

На юге наступление австрийцев не имело успеха, и после полудня князь Шварценберг направил один австрийский корпус на помощь Барклаю-де-Толли.

А в районе 15.00 Наполеон решил перейти в контрнаступление, направив кавалерию маршала Мюрата (около 10 000 сабель) на прорыв центра союзников у Вахау. Но и это действие не имело успеха, равно как неудачей закончилась и попытка наступления корпуса генерала Лористона.

В это время на западе наступление войск графа Гиулая также было отбито генералом Бертраном. С другой стороны, на севере большого успеха добилась Силезская армия. Не дожидаясь подхода Северной армии, прусский фельдмаршал Блюхер отдал приказ присоединиться к общему наступлению на Лейпциг через Мёккерн, который защищали войска маршала Мармона. В результате корпус последнего был смят, и фронт французских войск севернее Лейпцига оказался прорван. Это отвлекло Наполеона от сражения в районе Вахау, и он не смог довершить начатое.

С наступлением ночи боевые действия прекратились. Несмотря на огромные потери, в целом день завершился без особого преимущества для какой-либо из сторон.

А вот в воскресенье, 5 (17) октября, к союзникам подошло подкрепление, и положение Наполеона стало очень тяжелым. Однако генерал Л.Л. Беннигсен заявил, что его солдаты слишком устали от долгого перехода и не могут немедленно включиться в сражение. В результате было принято решение возобновить общее наступление утром следующего дня.

Что же касается Наполеона, то он ночью оставил свои старые позиции и отступил к Лейпцигу. У него к этому времени оставалось лишь примерно 150 000 человек, а вот силы союзников теперь были примерно в два раза больше.

Несмотря на это, бои, начавшиеся 6 (18) октября, получились крайне ожесточенными и далеко не на всех участках удачными для союзников.

В 7.00 князь Шварценберг отдал приказ о наступлении, и вскоре французов начали теснить на всех пунктах. А потом саксонская дивизия, сражавшаяся в рядах наполеоновских войск, неожиданно перешла на сторону союзников, а чуть позже то же самое совершили вюртембергские и баденские части.

Барон Марбо в своих "Мемуарах" по этому поводу написал:

"Подобное предательство со стороны наших союзников привело к образованию ужасной пустоты в самом центре французской армии".

Короче говоря, в тот день Наполеона спасла лишь темнота, прекратившая боевые действия.

А 7 (19) октября, когда утренний туман рассеялся, стало ясно, что штурма Лейпцига не понадобится: некоторые приближенные советовали Наполеону сжечь предместья Лейпцига и обороняться за городскими стенами, но он предпочел отступить.

В образовавшейся толчее сам Наполеон лишь с огромным трудом смог выбраться из города. Но значительной части его армии повезло гораздо меньше. Дело в том, что по ошибке был взорван каменный мост через Эльстер, и внутри города осталось около 30 000 французов, в том числе маршалы Макдональд и Понятовский, а также генералы Ренье и Лористон. Что это было? Предательство? Вовсе нет… Как пишет историк Анри Лашук, "просто один капрал инженерных войск потерял голову".

Что же произошло? Все дело в том, что под мост в Лейпциге была подведена лодка с тремя бочонками пороха для взрыва. Но, позаботившись об уничтожении единственного моста, французы не подумали об устройстве нескольких дополнительных переправ, что, конечно, ускорило бы переход через Эльстер огромной армии Наполеона. Однако заблаговременное устройство таких переправ могло обнаружить план отступления, а Наполеон предпочитал тщательно скрывать это до последней минуты.

К сожалению, император французов возложил ответственность за подготовку моста к уничтожению на генерала Дюлолуа. Тот, в свою очередь, перепоручил эту задачу некоему полковнику Монфору, а тот покинул свой пост, оставив какого-то капрала в одиночестве со всеми подрывными зарядами. На вопрос капрала, когда следует зажечь заряд, ему ответили: "При первом появлении противника".

В результате, после того как несколько русских стрелков заняли близлежащие дома и оттуда посыпались пули, капрал запаниковал и в час дня вдруг взорвал мост, несмотря на то что он был запружен французскими войсками.

Барон Марбо в своих "Мемуарах" свидетельствует:

"Катастрофа была полной и ужасной! После взрыва моста многие французы, отрезанные от пути к отступлению, бросились в Эльстер, чтобы его переплыть. Многим это удалось. Среди них был и маршал Макдональд. Но огромное количество наших солдат и офицеров, в том числе и князь Понятовский, погибли, потому что, переплыв через реку, они не смогли взобраться на крутой берег реки, к тому же с противоположного берега в них стреляли вражеские пехотинцы".

Участник войны И.Ф. Ортенберг, дослужившийся потом до чина генерал-лейтенанта, описывает этот взрыв так:

"Вдруг осветилось небо необыкновенным светом, поднялось дымное облако, раздался громовой удар. "Мост взорван!" — передалось из ряда в ряд, и французы, лишившиеся последней надежды к спасению, обратились в бегство. Неприятельские войска, обозы и офицерские экипажи, находившиеся в городе и не имевшие выхода, перемешались на улицах и сделали их непроходимыми…"

При взрыве моста знаменитая Старая гвардия Наполеона, находившаяся уже за Эльстером, встала в боевой порядок фронтом к городу и выдвинула свои батареи. Но эта мера не могла уже помочь французам и полякам, находившимся по другую сторону от того, что еще совсем недавно было мостом.

По оценкам, примерно 20 000 человек не успели перейти по мосту и были взяты в плен. Маршалу Макдональду повезло: он пришпорил свою лошадь, и та счастливо переплыла через Эльстер, а вот лошадь Понятовского в воде сбросила своего седока, и тот утонул. Тело его было найдено рыбаком лишь через неделю. Подобным образом погиб и дивизионный генерал Дюмутье.

Союзные войска жители города встретили с восторгом и громогласными криками "Ура!". Части французских и польских войск, стоявшие на улицах, при появлении союзных монархов невольно салютовали им. Император Александр, король Пруссии и несколько генералов поехали к Ранштедским воротам, где еще продолжался бой. По пути им были представлены пленные, и в их числе генералы Лористон, Репье, Мандевилль, Рожнецкий, Малаховский, Брониковский, Каминский и другие. Русский император был в особенности милостив к Лористону, еще совсем недавно бывшему французским посланником в Санкт-Петербурге.